о переезде номер один
несколько дней назад мы с ним переехали из институтской общаги в белую квартиру. и я словно растворилась.
настолько сильно я не исчезала ни в один другой переезд. отсюда ко мне пришла формула, что пространство всегда первичнее меня. каждый раз мне приходится отвоёвывать право являться собой и вообще являться в новом пространстве.
после дня тотальной уборки в квартире я решила пойти прогуляться по району, чтобы вылезти из дереала и тревоги. я надеялась найти впечатления, которые меня вернут.
мы поселились в спальном районе, который я, когда впервые увидела, назвала заставкой из игры «бесконечное лето», в которую не играла. мне тут понравилось.
но тогда я не представляла, что буду здесь жить.
и вот я здесь живу и иду знакомить своё тело с новой реальностью. люди на улице в спортивных бесшовных костюмах для комфортной жизни. люди с детьми и колясками. жизни всех этих людей плотнее и явнее, чем моя. я не хотела их изучать, мне было на них неинтересно смотреть.
но зато я шла ногами и понимала, что если я иду, то это всё настоящее, и я, кажется, тоже. если я могу идти, значит, не всё на свете сильнее меня.
ещё меня пожирала тревога, поэтому я решила покурить, хотя в основном не курю, но на всякий случай держу при себе пачку. и вот случай.
я долго не могла найти подходящего места для курения. повсюду были детские площадки, детские скамейки, детские школы. и только у торгового центра как у скопления всего маргинального – подростков, мигрантов, выпивающих после работы мужчин – я нашла свой уголок.
оказалось, что я забыла зажигалку. так мне выпал шанс не только наблюдать, но и соприкоснуться с кем-то отсюда. я увидела курящую женщину с ровным каре и в офисной рубашке. она была не очень привлекательной, но располагающей для прикуривания. я попросила прикурить, и она обрадованно мне прикурила. как будто меня чуть-чуть пустили сюда. как будто она тоже была не как все остальные женщины тут.
сесть мне пришлось всё же на длинную скамейку, где на противоположном конце сидели с коляской.
пока я курила, меня вопреки холодной погоде прожигало солнцем. тогда я ощутила глубочайшие ужас, пустоту и одиночество. он был на работе, а я подумала, что никогда не смогла бы жить одна. что я глубоко одинока. что я никогда не смогу поверить в то, что может быть не одиноко.
был и кусочек пространства, который смог меня очаровать – это тропинка от нашего дома до торгового центра, проходящая сзади бургер кинга. там железная лестница, звуки вентиляции, тени, белый пластик. а потом трава, слизняк, лужи, фиолетовые сорняки.
когда я там проходила, помимо меня никого не было. и я даже испугалась небольшим страхом. я подумала – о боже, впервые небезопасное место. сейчас я его пройду, и со мной ничего не случится, значит, я что-то победила.
когда я была ребенком, я больше всего на свете хотела жить в белых благополучных домах, где много детей и родителей. где дети гуляют по ночам, и с ними ничего не случается, где рисунки на стенах, где чистые и светлые лифты.
внутри домофона моего дома периодически появлялись тараканы, хотя у нас в квартире их никогда не было, подъезд был тёмный, кнопки в лифте выжжены, потолки в чёрных салютах от подкинутых спичек, лестничные площадки в пепле, бутылках от водки, иногда в шприцах. ещё было стихотворение, написанное на лестничном пролёте моего восьмого этажа. я всегда видела его очертания и понимала, что это стихотворение, но никогда не вчитывалась. оно было аккуратно выведено прописными буквами на всю стену. в нём точно был мат. я жила с этим стихотворением на стене всю свою жизнь. оно для меня было обозначением того, что я на своём восьмом этаже, что я дома.
