Backrooms оказался для меня самым некомфортным фильмом из тех, что смотрел в кино за последние годы. Вроде ничего из ряда вон на экране не происходит, но тревога усиливается и усиливается.
Лиминальные пространства — коллективный мем для тех, кто был маленьким в нулевые и чуть раньше. Старшему поколению вряд ли будет получится объяснить причины тревожного отношение к офисным и прочим «дефолтным» помещениям.
С трудом поддаются они и саморационализации. У меня они вызывают в первую очередь тоскливые воспоминания про школьную тягомотину в зимние вечера и чувство дня сурка от её обязательного повторения. Уверен, что у других будут другие, но примерно похожие ассоциации.
Признаюсь, я не смотрел вэб-сериал Кейна Парсонса, из которого вырос фильм. Но отметил для себя универсальность «закулисья» в нем показанного — они пассивно-враждебны для человека в любой точке света, а потому хорошо работают как универсальный образ.
Действие Бэкрумс происходит в 90-х, но безумие в нем показанное вполне современное, в духе нейрослопа, в котором перемешалось всё, что только можно. Массовая культура и так была проекцией коллективного бессознательного, а в фильме они скатываются в один тяжелый, липкий ком. Ностальгические образы оборачиваются кошмаром и тупиком, из которого непонятно, как выбираться.
В конце концов, в обычной жизни мы блуждаем по лабиринтам мира, не очень пригодного для навязываемого поп-культурой лайфстайла и пытаемся понять, что с нами не так, что нужно сделать с собой, чтобы встроиться в него. Но это оборачивается бесконечным хождением по кругу.
Бэкрумс определенно вдохновлен SCP — одним из самых масштабных и глубоких проявлений народного интернет-творчества. И симптоматично, что этот феномен вырос в нечто большее, прорвавшись сначала в большую гейм-индустрию в виде Control, а теперь и в кино.
Прикол SCP в крайне масштабном и довольно связном лоре, чья основная задача быть разнообразным, увлекательным и при этом необъяснимым.
Кажется, мы достигли того момента, когда и большая культура перестала в обязательно порядке пытаться осмыслить и объяснить наш мир, смирившись с его принципиальной непознаваемостью. Либо он усложнился настолько, что стал непонятным даже на базовом уровне.
