За то местные бомжи ходят по району в наших шортах... — Горячая линия Питера — TG.ME

Горячая линия Питера@hlposdkawc · 402 subscribers Open in TelegramOpen

Горячая линия ПитераPhoto

За то местные бомжи ходят по району в наших шортах...

t.me/hlposdkawc/83 Translate

8

3

August 24, 2026 448 1

More from this channel

🐟 Не радуйтесь: папики хохлов едут договариваться о мирнячке с Москвой. Условия для заключения мира вы знаете, и как видите, они не выполняются, а значит, катка продолжается. 🏝Hotline posadka.Wrong contract 2.1KSep 4 Дрон продолжает все летать, тонким оптоволокном в асфальт Учат в школе, учат в школе, учат в школе Выживать и обнулять, пехоту уважать Учат в школе, учат в школе, учат в школе Выживать и обнулять, фишку выставлять Учат в школе, учат в школе, учат в школе К пяти прибавить два ноля, по частям сносить дома Учат в школе, учат в школе, учат в школе Патчи с черепом носить и контуженными быть Учат в школе, учат в школе, учат в школе Турникет всегда носить и подготовленными быть Учат в школе, учат в школе, учат в школе Группировкам Восток и Юг, рисовать V и круг Учат в школе, учат в школе, учат в школе И не путать никогда на карте города Учат в школе, учат в школе, учат в школе И не путать никогда на карте города Учат в школе, учат в школе, учат в школе Про РЭБ и про АРТУ, и про открытку на углу Учат в школе, учат в школе, учат в школе Крепко-накрепко терпеть, подчиненным дорожить Учат в школе, учат в школе, учат в школе Крепко-накрепко терпеть, подчиненным дорожить Учат в школе, учат в школе, учат в школе 378Sep 1 Товарищи, тут один знакомый решил жестко хайпануть на смерти тупорылых хохлов. Покупайте футболки, и сумма с продаж пойдет нашему товарищу-летчику, который в свою очередь будет хуярить тупорылых хохлов. 1.2KAug 29

🐷МЕНЯ НЕ ПРИВЛЕКАЮТ ЖЕНЩИНЫ. Мне снится другое. FPV-дрон. Оптоволокно вокруг мошонки. Боевая часть упирается в корпус. Картинка дрожит. OSD плывёт. В ушах треск. Я давлю помехами — и это лучше любого секса. RXLOSS. RXLOSS. RXLOSS. Потом громко, сухо, окончательно: DISARMED. А вы дальше сидите на гражданке. Смотрите, как я ебу дроны. Могли бы вместо этого сидеть в мокром блиндаже: грязь, сырость, мобики, вонь, мышиное говно под берцами. Нюхать эту атмосферу. Заедать её габапентином выданным промедоловой шлюхой. Ночь. Окоп. Экран. Красная надпись поверх всего: RXLOSS. МЕНЯ НЕ ПРИВЛЕКАЮТ ЖЕНЩИНЫ.... Меня привлекает только эта жужжащая поебень, которая больше не отвечает. 🏝Hotline posadka.Wrong contract 561Aug 26

🐓Никольское. Угледар. Ночь. Дорога похожа на челюсть с выбитыми зубами. Ямы. Воронки. Рваный асфальт. За окном — чёрное поле, в котором кто-то жужжит. Не видно людей. Не видно домов. Только дыры, снег и ощущение, что сюда нельзя было приезжать. Тревога не проходит. Она сидит под рёбрами. Дышит вместе со мной. Нас привозят к дому. На несколько дней — мой адрес. Мой мир. Внутри З. и В. Чужие лица, но они говорят простое: — Ты среди своих. Чаю будешь? Буду. Крепкий чай. Табачный дым. Три солдата в комнате, где стены ещё стоят. Разговоры обо всём и ни о чём. О том, что было. О том, что будет. О том, о чём лучше не думать. Мне говорят: пойдёшь «на ноги». Еда. Боекомплект. Вода. Всё, что нужно отнести туда, где никто не хочет быть. Нормально. Лишь бы не штурм. Ночью бахает. Земля отвечает глухим ударом. Я лежу и слушаю, как Никольское пытается не умереть. Утро. Чай. Холодная вода. Замёрзшие пальцы. Ждём. Приходят К. и Ч. Снимают снарягу, будто скидывают чужую кожу. — Кофе есть? Есть. Кофе. Еда. Сигарета. Выход. Конец января. Снег режет глаза. Мороз держит улицы мёртвой хваткой. — Будем собирать синие огурцы. Я не понимаю. Синие огурцы — это кабачки. Ч. идёт первым. Потом К. Я — следом. Не отставать. Не терять из виду. Не думать. За углом стоит храм. Огромный. Золотые купола на фоне белого снега и серого неба. На стенах — следы прилётов. Он ещё держится. Пока ещё держится. Потом — звук. Бух. — Выход? — спрашиваю. — Прилёт. И всё меняется. Бегом. От дома к дому. От стены к стене. По камням, которые раньше были чьими-то кухнями, заборами, спальнями. По разбитым машинам. По замёрзшей земле. Открытое пространство — это вопрос. Дрон в небе — ответ. Мы бежим, потому что нельзя стоять. Точка. Воздуха нет. Сердце бьётся где-то в горле. У К. странная привычка. В разбитых домах он ищет хрусталь: чашки, пепельницы. В мире, который рассыпался на щебень, он собирает вещи, сделанные для тишины. К. тормозит Ч., поднимает с пола маленькую хрустальную пепельницу. — Ты заебал мне всякую хуйню класть. — Это сувениры. Обратно — по тонкому льду. Под ногами вода. Над головой небо. Мостом не идём: мост — слишком заметно, слишком долго, слишком опасно. Потом его взорвут. Мы возвращаемся. В доме снова чай. Дым. Люди, которые понимают без лишних слов. Я выдыхаю. И понимаю: мне не нравится всё это — грохот, руины, холод, чужая смерть рядом. Но здесь, среди этих людей, в этом кошмаре, который стал повседневностью, я почему-то перестал быть чужим. 2.8KAug 26