Исторический факультет ГАУГН

Я бы сказал, что атмосфера внутри лагеря очень положительная. Старшие всё объяснят, если не знаешь, а также научат различным тонкостям. Единственное — когда ты две недели находишься в ограниченном (локальном) обществе, ты начинаешь уставать от людей, но это один из маленьких недостатков.

На самом деле я представлял, что на этой практике окажется что-то наподобие дедовщины, где старшие отдавали бы всю грязную работу студентам, но в итоге они вместе с нами раскапывали погребения.

Наверно, тогда, когда мы нашли первое погребение и поняли, что наши усилия были не напрасны.

Работа в команде. Я достаточно социализированный человек, но даже я был скорее уставшим не от физической нагрузки, а от людей.

Хм, я не могу отметить что-то определённое. Я бы сказал, что ВСЁ! От момента заселения и первого похода на раскоп до сбора палаток и выезда домой. Потому что практика — это большая череда приятных и не очень моментов, которые должен обязательно попробовать археолог и желательно историк.

Детский лагерь с полевыми условиями.

Поначалу я не думал, что копать мне так понравится в принципе. Я хотел отработать две недели и уехать, но в итоге после первых находок остался там ещё на 5 дней. Находить бусинки — это весело.

Сложно было на 2–3 день морально, потому что сваливается накопительный эффект: и изнурительной работы, и отсутствия интернета, и у нас ещё ударил дождь, в который в принципе было тяжело что-либо делать. Но дальше уже всё было хорошо — буквально с третьего дня адаптировался.

По-хорошему, истфаковец должен бы побывать на практике один раз в своей жизни. Это помимо расширения кругозора даёт колоссальный опыт: выживания, социальный и археологический, который не сравнить больше ни с чем.

Я бы сказала, археологическая практика чем-то отдалённо напоминает детский палаточный лагерь — вы проводите всё время вместе с ребятами вашей смены (и не только), вместе кушаете, работаете, спите. Различие, конечно, в том, что приходится трудиться, но в течение смены ты быстро привыкаешь к труду; под конец я и сама не могла сидеть без дела и просила дать мне работу😅

В целом, мои ожидания практически полностью оправдались, всё было почти так же, как мне говорили и как я представляла. Единственное, я думала, что руководство будет строже, но оказалась не права — все руководители практики были дружелюбны и открыты к беседе, делились знаниями, если видели, что ты искренне заинтересован, и для меня лично ощущались как старшие наставники.

Больше всего мне запомнился момент, когда меня и ещё нескольких девочек после того, как у нас затопило палатки, отвезли на Кибол, в соседнее село, на базу археологов. Там мы пробыли пару дней, общаясь с выдающимися специалистами в сфере археологии, и эти воспоминания для меня остались самыми тёплыми.

Конечно, для меня самым сложным оказался физический аспект работы — немногие могут на протяжении нескольких часов, а то и дней, копать лопатой, не разгибая спины. Морально я адаптировалась легко и быстро влилась в темп работы, да и в команде было работать удобнее и приятнее, чем одной. Хотя это может зависеть от самой команды, но наша смена была дружная.

Не знаю, как у остальных, но у меня дикий восторг вызывали находки. Я думаю, если вы едете во вторую смену, вам обязательно надо попробовать работу в погребении, чтобы своими руками откопать какую-нибудь косточку или височное колечко😅

Елена Анатольевна более 15 лет посвятила педагогической деятельности. За годы научной и преподавательской работы она внесла значительный вклад в развитие отечественной гуманитарной науки. Автор более 150 научных публикаций, Елена Анатольевна активно занимается исследованиями в области теории и истории культуры, культурологии, философии культуры, теории и истории искусства, арт-менеджмента, книжной культуры, культурной политики и межкультурных коммуникаций.