Она положила ладонь на землю. Под пальцами были мокрые листья, холодная почва и тонкие корни. Серебристый свет не появился, но Алания больше не злилась.
– Сэм, прости меня. Я знала, что ты попытаешься остановить, поэтому не дала тебе сказать ни слова. Ты всю жизнь был рядом, а я снова решила исчезнуть раньше, чем стану для тебя слишком важной.
Голос дрожал, и Алания не пыталась этого скрывать.
– Мариэль, Руан, Вейра, Сайрен, Арден... Простите. Я ушла так, будто ничего из того, что вы мне дали, не имело значения. Хотя испугалась именно потому, что всё это стало для меня слишком важным.
Имя Таймураза долго не получалось произнести.
Алания вспомнила его у окна с чашкой в руках, почувствовала ладонь поверх своих пальцев и услышала просьбу остаться. Тогда она сказала «хорошо», хотя дорога в Энкару уже начинала появляться в её мыслях.
– Таймураз...
Повреждённое горло сжалось.
– Ты отпустил меня. Я требовала, чтобы ты не решал за меня, и ты не решил. Даже когда мог потерять. А я приняла твоё обещание за доказательство, что могу уйти и ничего не разрушить.
Алания опустила голову.
– Я не знаю, сможешь ли ты снова мне поверить. Не знаю, захочешь ли видеть. Но я возвращаюсь не из-за того, что Энкара опять причинила мне боль. Я возвращаюсь потому, что выбрала тебя. Вас всех. Люмирию. Эту жизнь.
Слёзы потекли по лицу, и Алания не стала их вытирать.
Оставалось последнее имя.
Собственное.
Всю жизнь она считала, что прощать себя не за что. Алания делала необходимое, выживала и шла дальше. Ошибки имели последствия, а сожаления не возвращали погибших. Если остановиться и пожалеть себя, сил на следующий шаг не останется.
Но сейчас следующего шага всё равно не было.
– И ты меня прости, – произнесла Алания. – За то, что я всё время заставляла тебя быть сильной. За то, что называла слабостью всё, чего ты хотела. За каждый раз, когда можно было остановиться, но я гнала тебя дальше. За то, что даже любовь превратила в опасность.
Лес вокруг как будто даже стал тише.
Алания посмотрела на свои руки, на шрамы, грязь и засохшую кровь. Эти руки держали нож, открывали запертые двери и вытаскивали людей из огня. Они спасали её столько раз, что она давно перестала считать.
Прежняя Алания не была чудовищем или ошибкой, от которой следовало избавиться ради новой жизни.
Когда-то маленькая девочка поняла, что никто не придёт. Научилась не плакать, прятать хлеб и замечать опасность раньше остальных. Потом выросла в женщину, которая вывела людей из Энкары и переступила Границу. Без неё не было бы ни Сэма, ни Люмирии, ни дома, ни Таймураза.
Она довела Аланию до этого места.
Но дальше ей больше не нужно было управлять всей жизнью.
– Спасибо, – прошептала Алания. – Ты спасла меня.
В нескольких шагах появилась девочка. Худая, босая, с неровно обрезанными волосами и хлебом, прижатым к груди. Та самая, которую Алания недавно создала для Стражников. Только теперь в её лице не было страха.
Рядом возникла женщина с ножом. Потом проводница в тёмной куртке, беглянка с сумкой на плече и пленница с обручем на шее. Алания не создавала их намеренно. Дар сам вытаскивал образы один за другим, но сейчас они не нападали и не пытались её защищать. Просто стояли среди деревьев и ждали.
– Я не отрекаюсь от вас, – сказала Алания. – Вы останетесь частью меня. Только больше не будете решать за всех.
Женщина с ножом опустила руку.
– Я не хочу жить так, будто каждый человек однажды станет врагом. Не хочу уходить первой только потому, что меня могут оставить. И больше не стану возвращаться в боль лишь затем, чтобы снова почувствовать себя сильной.
Фигуры начали исчезать, постепенно смешиваясь с серым лесным светом. Сначала пленница, затем беглянка и женщина с ножом. Проводница задержалась немного дольше остальных и едва заметно улыбнулась.
Последней осталась девочка.
Алания протянула к ней руку. Та посмотрела на открытую ладонь, но не подошла. Только положила хлеб на землю между ними, а затем тоже исчезла.
На влажных листьях действительно лежал кусок булки, выпавший из кармана.
), и удивилась насколько меня затянуло, что писала до двух ночи. 
