242. Примечание к прим. №240
«священник равномерно, несмотря на то, что этому мешал надетый на него парчовый мешок, поднимал обе руки кверху» (Л. Толстой)
Образ департамента в русской классике: что-то пишут, а потом умирают. А начальство хулиганит.
Я работал на заводе — наш участок был целым миром. Ну, мирком, по крайней мере. А посмотреть на департамент, министерство. Адмиралтейство. Оформление кабинетов, общих залов. Какая сложная, величественная и загадочная жизнь. И ложа «Трёх Нептунов». Акакий Акакиевич, а наденет балахон — и столоначальник перед ним крыса. Тут сложнее всё.
Бунин писал в 1918 году:
Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…
Были в XIX веке и партсобрания, но в 1000 раз сложнее. Пасха и 1 мая — такой вот перепад. Русская литература не знала этого. Гоголь и не хотел знать. Начало «Шинели»:
В департаменте… но лучше не называть, в каком департаменте… Итак, в ОДНОМ ДЕПАРТАМЕНТЕ служил ОДИН ЧИНОВНИК…
И чиновник этот переписывал БУМАГИ. Какие? Чувствуете реализм русской литературы? Толстой обмакивал перо в чернильницу и, близоруко уткнувшись носом в бумагу, что-то быстро-быстро писал. Потом встал, крякнул, подпрыгнул, несмотря на то, что этому мешал надетый на него мешок, и снова сел за стол. И снова стал много-много писать. Сущность «писания» состояла в том, что предполагалось, что слова, при известном способе нанесения на бумагу, превращаются в действительность.
И вот результат: пушкинская эпоха, гоголевский период, Лев Толстой как зеркало… Россия XIX века, её сложность и богатство, превратились в «одну страну», в пустоте которой летают пушкины и гоголи и её, эту пустоту, «описывают». Действительно, если оценивать русскую жизнь того времени с точки зрения литературы, то и вправду окажется, что России-то и не было. В России историю заменила литература. До сих пор в нашей стране не написана история XIX века. Такой книги нет. Я не говорю об уровне — хоть что-нибудь. Ничего. Зато изданы полные собрания сочинений и писем нескольких десятков писателей. Толстого в 90 томах издали. Это больше, чем весь Брокгауз, — самая объёмистая русская энциклопедия. И если бы хоть там что-нибудь. Но там: «один департамент», «парчовый мешок». Загадочная страна. Иногда кажется: а была ли Россия? может быть, никакой России и не было?
#Автобиографическиефрагменты
