Английская язвительность Лескова
Если бы вы родились в Англии, то смогли бы так же безжалостно оценить английскую нацию изнутри, как оцениваете минусы и плюсы русских?
Надо сказать, что и англичане относятся к себе весьма скептически. Но у них это в значительной степени стилизовано. Они как бы хихикают над собой, но всегда не совсем серьёзно. Это оставляет лазейку, позволяет сохранить лицо и в случае чего вывернуться. А русские привыкли забивать сваи паровым молотом: «Всё пропало», «русские дураки» и так далее.
При этом нужно очень хорошо понимать разницу между русскими, которых слышат сами русские, и русскими, которых слышат нерусские. Очень многое при этом теряется. Потому что эта дубовость для русских всё равно является формой довольно изящного юмора. Они автоматически делают на неё поправку. Для них Салтыков-Щедрин — это человек смеющийся, причём смеющийся в каком-то смысле добродушно, а не просто обличитель.
Когда же, например, евреи читают Салтыкова-Щедрина, ту же «Историю одного города», они часто воспринимают это буквально. А кто такой был Щедрин? Он был вице-губернатором, а его аудиторией были министры, великие князья. Они прикалывались. Да, юмор мрачноватый, страшноватый, но всё-таки это юмор.
Это похоже на двух англичан, двух сэров, которые занимаются боксом. Со стороны кажется: они сейчас друг друга убьют. А потом матч заканчивается, они вместе уходят, смеются, оказывается, что они вообще знакомые, а может быть, даже братья. То же самое касается русского юмора. Он мрачный, зубодробительный, похожий на сатиру, но реально это юмор.
И в связи с этим по ассоциации хочется сказать про Лескова. Лесков совершенно ошибочно считается каким-то национальным русским писателем. Это неверно. Это английский писатель.
У него были родственные связи с англичанами, он очень хорошо к ним относился. Его юмор — английский. Это английский писатель на русских условиях, поэтому его юмор становится дубоватым и воспринимается как разновидность сатиры.
Отсюда и возникает странная аберрация. Когда иностранец читает Лескова, он часто ужасается. А для русского это милый национальный писатель. Но чего там милого и национального? Большего издевательства над русскими, чем у Лескова, трудно себе представить. Салтыков-Щедрин по сравнению с ним — ребёнок.
Если вспомнить сюжет самой его, казалось бы, национальной вещи — «Левши», — там всё очень показательно. Левша был очень умным, он подковал английскую блоху. Но до этого блоха плясала. У англичан. А он её подковал — и она перестала плясать. То есть он сломал вещь.
И в этом весь Лесков. Он человек уклончивый, любил выступать под псевдонимами. У него такая английская манера: говорит одно, а на самом деле имеется в виду другое. Вглядываешься — оказывается третье. Он язвителен не по-русски. Это скорее английская язвительность.
Лесков, конечно, замечательный, многосмысленный писатель. Но он ни в коей степени не является символом русского национального писателя и тем более русского писателя-националиста. И не случайно к нему очень плохо относился Достоевский, разоблачал его и считал в каком-то смысле ряженым, подставным лицом.
Отчасти он таким подставным лицом и являлся.
Фрагмент стрима №27 «Дмитрий Евгеньевич: 1 апреля» на ютубе, vk-видео и rutube.
2
40
32
13
11
7
7
3
2
2
1
1
40
32
13
11
7
7
3
2
2
1
1August 28, 2026 2.8K 48
