А вы счастливы? 🌺
#зарисовка
Остановись, чёрт возьми, пожалуйста. Когда ты был счастлив по-настоящему?
Голос, что хочется задушить в зародыше, заглушить шумом выстрелов, влажным лязгом металла, соприкосновением лезвий и рвущейся кожи, мерзким скрипом сырого мяса, с усилием отделяемого от костей, тяжёлым ударом обмякшего тела о грязный бетонный пол.
Если грязь внутри меня самого — ничто вокруг не должно быть чистым.
Но почему ты такой?
Дзёно захлёбывается кровью, стекающей сквозь улыбку, среди сломанных рёбер и вспоротых органов сдавленно бьётся сердце, которое хочется сжать в кулаке, раздавить мерзким насекомым, чтобы голос внутри навсегда замолк, чтобы тьма наконец поглотила всё, чего когда-либо касалось солнце.
И что потом?
Теперь ты и правда счастлив?
Дзёно смеётся, и кровь пачкает всё вокруг, брызжет на судорожно дрожащие пальцы, на воротник рубашки, вырываясь толчками из перерезанного наспех горла, ещё немного, и всё закончится, остановись, пожалуйста, ты зашёл слишком далеко.
И правда.
Но этого всё ещё недостаточно.
Голова нестерпимо кружится, словно мир потерял равновесие, размывая привычные очертания, и ты больше не чувствуешь, откуда исходит звук, он хаотично отражается от поверхностей, сливаясь в колючий ком, что разрастается, давит со всех сторон, лишая всех прочих чувств, пока сознание резко не отключается.
Секунды вакуума, перезагрузка.
Ты никогда не успеешь понять, что умер.
Я был бы счастлив — если бы больше никогда не приходил в сознание.
Но раны затягиваются слишком быстро, и реальность вновь возвращается, постепенно, с помехами, с шумом в ушах — ты лежишь на полу посреди своей комнаты, постепенно восстанавливающей очертания. Воздух резкий от запаха твоей крови, и на мгновение кажется, что ты можешь быть где угодно — избитый, пойманный, вжатый грудью в бетонный пол, в том самом дне, на котором всё должно было навсегда закончиться.
Ты доволен?
Остановись, ведь ещё не поздно, умоляю, вспомни — в какой момент ты был правда счастлив?
Дзёно морщится, машинально вытирая рот рукавом.
Если внутри меня столько грязи — ничто вокруг не должно быть чистым. У всего, к чему я прикасаюсь, должны хрустеть и дробиться кости.
Ужас — единственное наслаждение, которое мне осталось.
Кровь неприятно стекает за воротник рубашки, въедается в кожу, слишком быстро заживающую после операций, не позволяющих по-настоящему причинить вреда — тому, кто больше всего заслуживал.
Почему ты так хочешь, чтоб все боялись тебя?
Дзёно откашливает кровь, усмехаясь.
Это ведь так очевидно, правда?
Пальцы нашаривают лезвие, вновь сжимая его, — как единственную точку опоры, как можно сильнее, лишь бы больше не чувствовать, не замечать эту чёртову дрожь в руках, эту пропасть внутри зрачков, смотрящую на тебя в упор, этот голос, скребущий ушные раковины, которого не избежать, не вырвать, не вырезать ни одним ножом, червоточина, опухоль, язва, это только ты сам, пожалуйста—
Пожалуйста, закрой рот.
Дзёно сплёвывает на пол остатки крови и расстёгивает изгаженный воротник рубашки.
Я хочу, чтобы все боялись — потому что внутри меня слишком страшно.
