BTS: Мы решили не выдвигать свои работы на Грэмми в этом году. Мы надеемся, что музыка будет восприниматься и цениться сама по себе, а не разделяться по регионам или языкам. Благодарим Арми и всех, кто всегда разделяет этот путь вместе с нами.
На протяжении всей своей карьеры BTS были вынуждены бороться не просто за признание собственного творчества, но и за право вообще считаться частью мировой музыкальной индустрии на равных.
Мировые культурные институты обычно делают шаг, который выглядит как прогресс, но при этом оставляет неизменным главное — то, кого принято считать «нормой», а кто по-прежнему остается исключением. Именно поэтому история BTS никогда не была историей просто семи музыкантов из Южной Кореи. Она стала прецедентом, который заставил индустрию столкнуться с собственными противоречиями.
Когда они впервые возглавили американские чарты, многие называли это случайностью. Когда они сделали это снова — совпадением. Когда же группа начала продавать миллионы альбомов, собирать стадионы по всему миру и стала крупнейшим музыкальным экспортом Южной Кореи, объяснение сменилось другим: «у них просто очень преданные фанаты».
Этот аргумент кажется безобидным, но в действительности отражает глубокую предвзятость. Успех западных артистов традиционно объясняют качеством музыки, культурным влиянием или художественной ценностью. Успех BTS слишком часто объясняли исключительно заслугами Арми, словно миллионы людей годами слушают их песни из какого-то абстрактного чувства долга. Ни один другой артист такого масштаба не сталкивался с необходимостью постоянно доказывать, что его аудитория «настоящая», а достижения — «заслуженные».
Подобный подход давно описан в академических исследованиях культуры как othering — процесс психологического или социального разделения «нас» и «них». Это механизм, при котором определенная группа людей воспринимается как чужая, ненормальная, «другая» и в результате — менее значимая или неравноправная. С этим столкнулись и BTS: для индустрии они почти всегда оставались «азиатским феноменом», а не музыкантами глобального масштаба. Эта разница кажется исключительно лингвистической, но язык напрямую определяет структуру власти. Пока происхождение артиста остается главным определением его личности, подлинного равенства не существует.
Группа регулярно становилась одним из главных украшений и драйверов церемонии Грэмми. Их приглашали как исполнителей и участников ярких номеров, а появление стабильно увеличивало международный интерес к трансляции. Однако параллельно возникал закономерный вопрос: не использовала ли индустрия глобальное влияние BTS больше, чем была готова признать их художественную ценность?
Десятилетиями западная музыкальная индустрия формировалась вокруг англоязычного пространства. Английский язык стал восприниматься не просто как средство коммуникации, а как универсальный стандарт искусства, BTS же разрушили эту конструкцию. Они доказали, что мировая поп-культура больше не обязана говорить исключительно по-английски, и именно поэтому их успех оказался столь неудобным. Он поставил под сомнение не только стереотипы о K-pop, но и само определение того, что вообще можно считать «мировой» музыкой.
На этом фоне появление отдельной «азиатской» категории выглядит неоднозначно. Безусловно, дополнительные возможности для признания азиатских артистов могут быть полезны, но подобное решение одновременно закрепляет другую мысль: существует «основная» сцена и существует сцена, требующая специального исключения. Если музыка действительно универсальна, почему происхождение исполнителя должно определять, в какой лиге он соревнуется?
Именно поэтому решение BTS имеет столь колоссальное символическое значение. Оно выглядит как отказ принимать саму систему, в которой артист сначала должен быть классифицирован по национальности, а уже потом оценен по своему таланту.
Пожалуй, ни один современный артист не оказывался в столь парадоксальном положении. Они стали настолько глобальными, что перестали помещаться в привычные рамки: слишком западные, чтобы некоторые соглашались видеть в них исключительно часть локальной азиатской сцены и слишком корейские, чтобы часть западной индустрии перестала воспринимать их как «исключение из правил».
В этом и заключается главный парадокс BTS: они доказали, что музыка давно перешагнула любые границы, но сама музыкальная индустрия все еще продолжает мыслить ими.
Единственный по-настоящему универсальный язык на планете — это и есть музыка. И пока мы продолжаем делить ее на «азиатскую», «западную», «нашу» или «чужую», мы предаем саму суть искусства. Хочется верить, что однажды премии, критики и вся индустрия будут оценивать не то, откуда пришел артист, а то, что он смог сказать миру. Ведь музыка должна объединять людей, а не становиться еще одним инструментом для разделения.
Как сообщество, которое уже несколько лет переводит слова BTS и помогает их голосам звучать на другом языке, мы полностью поддерживаем это решение. И если мы действительно верим в силу музыки, то должны быть едины и в другом: расизму и ксенофобии не место ни в музыкальной индустрии, ни в обществе.