И посидели хорошо, и договорились о важном, и почему-то вокруг этого тоже всё сложилось хорошо. Даже душное солнце не сожгло меня, хотя пыталось и до сих пор печёно горит по щекам. И вообще путь получился большим, и весь чётко ощущался в каждом фрагменте: сначала с моего севера — на автобусе на «Академическую», потому что понадобилось зайти в банк (но это не по работе, для себя), потом на метро до «Чернышевской», через Кирочную на Маяковскую (там-то как раз и обкашливали), потом обратно, с «Чернышевской» до «Техноложки», ну и до синей конечной.
На всём пути мне выдавало много замечательных, добрых мелочей:
в банке обслужили очень вежливо, быстро и дали красивый конвертик; в метро напротив ехал ангельской внешности мальчик лет двенадцати в явно самостоятельно кастомизированной толстовке: повсюду торчат тщательно выдранные красные нитки и золотым на груди очень криво, в попытке стилизовать готический шрифт, написано: Depressed XIII — и цифры так типа стекают немножко; в библиотеке к нам, засевшим в каминном зале (там реально камин), грозно вломилась крошечная девочка, которая до того мирно читала в комиксовой, и сурово попросила вести себя потише и не мешать ей — построила и пристыдила разом четырёх библиотекарей и одну редакторшу. Ну мы и вправду слонопотамно разорались, но это от радости встречи; потом зашла в «Пироговый дворик» и отобедала очень вкусной котлетою; пока ехала в метро, слушала музыку — и все песни попадались прямо ну самые любимые (а был настроен случайный порядок); уже на Парнасе заглянула в «Буквоед», купила леопардовую ручку и ещё нашла две игрушки, похожие на Тучу: собственно, тучу и просто очень непричёсанного серого котика с лицом «отвали, а то обглодаю»; в пункте выдачи не оказалось никого, 0 человек в очереди — а такого в нашем человейнике вообще не бывает; в пекарне осталось два кусочка моего любимого пирога — а мне ровно столько и было надо.Вот бы только из таких чудес каждый день и состоял, да?
Я вообще сейчас семантически — в продолжении «Нарушителей» Лены Ядренцевой. Книга вышла в редактуру очень вовремя для меня: она настолько душеспасительная, важная, актуальная, честная и бережная, что я не просто оперлась на этот текст душой своей истревоженной, а буквально навалилась всем весом — и так он меня и держит, этот столп из почти семи авторских листов сплошных целебных смыслов.
Там много замечательного, я собрала огромный цитатник из всего, что попало в сердце. И вот одной штучкой — под настроение сегодняшнего дня — хочу поделиться:
«Жизнь состоит из очень маленьких вещей: тетрадных листов в клеточку и ручек с блёстками, резинок и пружинок, первых луж, мелков на асфальте, радости от того, что теперь знаешь, как всё это называется; из газированной воды; из маминых песен — мама пела иногда, когда забывалась.
Под этим взглядом всё любимое как будто бы испортилось. Зачем тебе цветные ручки? Хоть бы что полезное сделала.
Русалкам скучно подо льдом, они рассказывают сказки и видят рыхлые снежные сны. Весенний, старый снег — тяжелей зимнего. Иногда в конце зимы кажется: весны не будет».
И я читаю, и перечитываю, и чётче чувствую вкус котлеты, и сильнее хочу именно леопардовую ручку, потому что
Прокладывать ими тропинку для наглухо заплутавшей весны, хлебными крошками вести пунктир пути через лес. Лабиринты проще проходить с конца, но в том-то и задачка, что непонятно, где конец — а если его вообще не будет? Составлять подробные карты, что-то предполагать — достаточно без толку, как-то уже не до теоретических измышлений. Как будто бы, действительно, единственный подходящий вариант — научиться самой заходить в этот лес-лабиринт, зная уже, где колючие заросли, где овраг, где самые злющие волки, а где всё-таки можно проползти под поваленным деревом. Ориентироваться по собою же раскиданным маячкам, быть весною самой себе, чтобы каждый раз возвращаться обратно, домой, в крошечную каюту безопасности посреди темноты, смотреть в зеркало и с облегчением понимать:
я — всё ещё я. Если этот лес и эта зима меня до сих пор не изменили, они не всесильны. Они не всё.
#будни_редакторши
