Причины тревоги понятны: по оценкам экспертов на 2026 год, 40% суши планеты уже потеряли плодородие, а значит, человечеству грозит продовольственная катастрофа. Утрата биоразнообразия также представляет экзистенциальную угрозу для homo sapiens. Биологи констатируют сокращение диких популяций на 70% и риск вымирания 1 млн видов живых существ. Главные цели саммитов по каждой теме едины — найти деньги и скоординировать международные усилия по сохранению окружающей среды.
Первый из трех саммитов — Всемирные переговоры по опустыниванию — прошел в столице Монголии Улан-Баторе с 17 по 28 августа. В нем приняли участие делегации из 196 стран, включая Россию. Однако уже на этапе согласования повестки возникли противоречия. Россия фактически заблокировала работу группы экспертов по разработке стратегий на период после 2030 года — из-за того, что российских специалистов в нее не включили.
США опротестовали три пункта повестки: о связи с климатическими конвенциями, о гендере и о роли НКО. В итоге делегаты часть вопросов не стали рассматривать, формулировки других смягчили, что оставило возможность для дальнейших согласований. Однако делегация США не позволила создать международный протокол по пустыням, аналогичный Парижскому соглашению. По мнению американцев, засухи и опустынивание — локальные явления, и глобальные структуры здесь не помогут.
Тем не менее о некоторых действиях договориться удалось. Участники согласовали финансирование в размере $1,3 млрд на восстановление пастбищ. Более 100 государств намерено сделать национальные экологические программы коммерчески привлекательными для инвесторов. Предполагаемая стоимость таких проектов составит до $2 млрд. Финансовые институты ООН и ЕС перешли к модели превентивного финансирования — то есть намерены выделять деньги на поддержание здоровья почв до наступления кризиса. Однако, по подсчетам ООН, человечество ежегодно выделяет только $77 млрд из $355 млрд, необходимых для восстановления почв.
Участник переговоров, генеральный директор фонда «Природа и люди» Сергей Рыбаков в комментарии Forbes отметил, что договор об опустынивании перестал быть разговором экологов и превратился в диалог бизнеса, инвесторов и государства: о рисках, стоимости активов и эффективности вложений. Именно в Монголии, полагает Рыбаков, произошла смена подхода. Кроме того, виден тренд на применение новейших технологий в оценке состояния почвы — использование ИИ и прогнозных моделей.
«Для бизнеса это индикатор того, куда движется экономика. Если природные ресурсы становятся измеримыми активами, а экологические риски — частью финансовой модели, компании, которые научатся работать с этими рисками раньше других, получат преимущество», — резюмирует Сергей Рыбаков.
В России угроза опустынивания существует в Калмыкии, регионах Прикаспия (Астраханская область, Дагестан), на юге страны (Ставропольский край, Ростовская, Волгоградская, Саратовская области), а также в ряде регионов Сибири и Забайкалья (Бурятия, Тыва, Хакасия, Алтайский и Красноярский края).
Подписаться на ENV.Медиа
