Судорожно проверяю почтовый ящик — он также пуст. Ничего, кроме рекламы и счетов.
Заждался одно письмо из Петербурга, почта всё-таки подводит.
Отправлю твою открытку и книгу другой службой, все расходы на мне. Или уже пересечёмся осенью, как только вернёшься. Сам я ни ногой в ваши края.
Very little fun, но меня занимает, что в борьбе за утверждение жизни мы забываем о неотвратимости смерти, хотя она должна быть едва ли не более весомым мотивом. Вон, кто-то даже бегать начинает. Я тоже чуть не попал в одну такую секту, ха-хах.
Не суицидальное поведение, как может зря показаться, а оправдание любого риска — вот в чём мотив (что роднит его с понятием агон); именно так и можно подсесть на адреналин, так что, будем честны, далеко не убежишь, а разбежаться ой как успеешь.
За июль я по нулям. Практически не читал и не писал. Есть несколько ярких
A glimpse of void. [...].
A seed of hope. [...].
A sprout of ire. [...].
Личная политика памяти хорошо выражена: «Здесь никогда ничего не случится, — о, никогда!». Так что и переживать не стоит. Признаться, больше пустого почтового ящика меня огорчает только несколько писем, которые никогда и не будут отправлены по ряду причин. Счастье личной переписки в том, что каждое слово идёт от сердца, а не исходит от неразделимой боли.
Я слышал, что если сидеть запутанным какое-то время, то по чуть-чуть ниточки начнут связываться в плед, а то и в свитер, и все торчащие узелки уйдут сами. Может летом это и не самый нужный элемент гардероба, но зная нашу погоду... Новый свитер действительно необходим.
Вместе ляжем в котловане — значит стоило бороться
Твой Сургутсков
