мы познакомились в конце осени. я ехала на тренировку вместе с другом, который мне о нём рассказывал. в этот момент эвальд молча подошёл к нам и показал фото со своей вчерашней полазки.
с того дня мы стали общаться сутками напролёт, начали проводить время вместе.
зимой мы попытались залезть в тоннель метро, но это обернулось неудачей, из-за чего мы неделю провели у меня в комнате, надеясь избежать преследования. конечно это закончилось тем, что ко мне пришли с обыском. нас забрали в отдел.
там, после всех этих допросов, я впервые его поцеловала.
когда меня наконец выпустили, у меня появилась тревога, что мне нужно ‘браться за голову’, съезжать, искать средства на существование. во всём этом как будто не было места чувствам. не смотря на это, он всегда был рядом.
почти сразу он признался мне в любви. я смогла ответить ему взаимностью на много позже. весной, когда мы стояли на платформе. тогда он хотел снова зацепить поезд на ходу, как делал это раньше, чтобы ухать в другой город. я обняла его в попытке остановить. сказала, что люблю его.
тот поезд он пропустил, но всё равно уехал на следующем.
в конце весны наши взаимоотношения стали ухудшаться. я начала отдаляться с мыслью, что не в состоянии отвечать ему взаимностью. тревога преобладала.
в начале лета я встретила другого, но так и не смогла найти в себе силы признаться ему в этом. только говорила, что нам лучше остаться друзьями.
когда он узнал правду, он не был к этому готов. я могла поступить по-другому, могла сразу сказать ему всё как есть, но я снова выбрала ложь.
с того момента мы больше не общались.
две недели назад мы встретились. было ощущение, будто мы вообще не расставались, будто не было этих двух месяцев, мы снова переписывались сутками напролёт.
однако невозможно было закрыть глаза на то, как я с ним поступила. разговор об этом выпал на то место, куда мы залезли вдвоём, из постов выше. мы пролежали там на мягком полу всю ночь. я обнимала его, держала за руку, плакала, так же как и он, глядя на потолок, где мерцали датчики дыма, словно это были звёзды.
тогда я сказала, что не хочу его потерять, что только сейчас поняла, как много он для меня значит. он сказал, что простил меня.
это было похоже на прощание.
мы решили больше не общаться, но всё равно продолжали это делать.
в день своей смерти он везде заблокировал меня. я поехала домой с мыслью, что ночью полезу куда-то одна, чтобы заглушить тревогу из-за этого.
ещё зимой он написал моё имя и добрые слова на всех столбах вдоль железки, по дороге к моему дому. тогда я посчитала это глупым и закрасила их. но часть осталась не тронутой. в тот день я смотрела на оставшиеся надписи, одна из которых поросла молодыми деревьями так, что её стало не видно. тогда я сломала все эти деревья.
вечером он разблокировал меня, потом снова заблокировал, потом снова разблокировал. я спросила, зачем он это делает? на что он ответил, что думает я его использую, что мы не только не должны общаться, но будет лучше не видеть друг друга.
за час до смерти он написал последнее сообщение. в это время я уже подходила к месту, куда собиралась лезть. я сфотографировала парк, который показался мне похож на то место, куда мы вместе лазили ещё в начале нашего знакомства.
‘как взойдёт солнце мы больше не увидимся.’
