С января замглавредничаю в одном молодом-крутом издании про кибербезопасность — помогаем бизнесу разбираться, как, например, не набутылиться из-за утечки персональных данных, как мошенники переобуваются на ИИ и дипфейки, как регуляторы и силовики планируют их ебать/колотить, выбираем вместе NGFW, отказываемся от SOAR, разбираем на детали безопасность МАКСОНА и «Цифрового рубля», пишем про международный киберкрайм, ищем следы цифрового вмешательства в мировую движуху, типа той же Венесуэлы, ну и все такое.
Dreams come true: перефразируя классиков, «ты увлекаешься киберпанком, а я им еще и кормлюсь» что не будет новостью для тех, кто в курсе про мое сотрудничество с одним-там пиздатым тг-каналом про железяки
Реже бываю на улице: только бегаю за продуктам, бегаю за пивом, да и бегаю — просто так.
Поздними вечерами нарезаю круги по баскетбольной площадке.
Уже ради этого стоило съебаться
Но перцептивная депривация, ебать её в рот, дает о себе знать — зыришьглазапузыришь, цепляешься за малейшие преломления в пространстве. Вдруг обнаруживаешь, например, какое титаническое мужество и грандиозное чувство достоинства скрываются за прыщавым личиком улыбчивой девчули, на(зойливо)стойчево раздающей пробники духов ранним утром в пустом ТЦ. А баннер про «любимый Ростов», венчающий рынок-долгострой — прямо бунт устоявшейся в соцрекламе теме «Главной Задачи» (тм).
Мир истекает сквозь раны и пролежни — и это музыка. Что-то больное — а значит, похоже, живое. И большое, но распадающееся — типа тех же трех сосен, которые и есть-то все, что осталось от леса. Ошибки восприятия нет, вы не заблудись, нет, вы увидели именно то, что есть — это весь лес.
Надеюсь, внятно объяснился.
Объяснять, как звучит музыка — та еще ебатория.
Впрочем, раз «мы здесь — вы здесь, это значит — у нас что-то есть». Вам это все итак знакомо.
«... День сегодня опять не наступил. Тьма пришла с востока. Или с запада, какая в пизду разница, если мы всё равно посередине».
Как любит заканчивать посты мой коллега:
Продолжаем наблюдение
