Многие спрашивают меня, что за травму я получил, из-за которой с 8 лет был на инвалидности.
Ровно 30 лет назад, 1 августа 1996 года, мы гостили у тёти в деревне в Воронежской области. Родители готовили ужин, а утром 2 августа мы должны были уезжать на поезде домой в Тольятти после летних каникул.
Я бегал в поле с двоюродными братьями, играл в догонялки. Мы залезли на тракторный прицеп через открытый задний борт, но потом я решил слезть и забраться сбоку. Карабкаясь по колесу, я схватился за боковой борт, но он оказался открытым, упал мне на голову, и я потерял сознание.
Придя немного в себя, помню, как поднялся на ноги. Голова сильно болела и кружилась, перед глазами стояла узкая чёрно-белая картинка, кружащаяся как карусель, а вокруг слышались плач и крики родных. Я потрогал лоб и почувствовал, что всё липкое от крови, после чего снова упал без сознания. Затем ещё несколько раз ко мне на мгновение возвращался слух: когда мама несла меня на руках и молила Бога, чтобы я выжил, и когда по дороге в больницу в Поворино мы остановились у железнодорожных путей, потому что проезжающий поезд перегородил дорогу.
Я благодарен врачам, которые экстренно приехали из дома, чтобы сделать операцию, и провели её очень хорошо — об этом потом говорили другие специалисты. Врач тогда сказал, что я родился в рубашке: если бы удар пришёлся на сантиметр выше, кость не выдержала бы и я скончался. Но лобная кость выдержала удар, хоть и деформировалась.
После операции в Поворино меня на самолёте «Кукурузник» отправили в Воронеж, где я целый месяц пролежал в больнице. Мне нельзя было даже сидеть — весь август я находился в лежачем положении, и за мной ухаживала мама. Приехал папа из Тольятти и привез газеты со статьями про Брюса Ли, подбадривал меня. А я думал о том, что в сентябре должен был записаться в секцию бокса, и рассказывал папе, как в деревне каждый день делал растяжку и сел на шпагат.
В конце августа, когда врач разрешил мне подниматься, я не мог ни сидеть, ни ходить: сильно кружилась голова, и я падал. Мама держала меня и водила по коридору, заново учила ходить, так как ноги не слушались.
После травмы я 12 лет (до 20 лет) был на инвалидности. Сначала учился на домашнем обучении, а через пару лет начал ходить в школу. Физические нагрузки мне были полностью противопоказаны, и каждые полгода я по месяцу лежал в больнице. С большой горечью мне было сложно принимать, что жизнь полностью изменилась и приходится жить иначе, а все мои планы, занятия спортом и мечта стать чемпионом мира по боям казались уже несбыточными…
Но, несмотря на освобождение от физкультуры в школе, я дома включал видеокассеты с тренировками Бенни Уркидеса и других бойцов, которые приносил папа, и занимался. Затем в пятом классе папа всё же привёл меня в спортивный клуб, и с тех пор я начал регулярно тренироваться, правда, без спаррингов.
В старших классах и университете мне было некомфортно из-за инвалидности. В 20 лет, на комиссии по продлению инвалидности, я говорил, что у меня всё хорошо. Я просто всегда хотел ощущать себя таким же, как все, — здоровым, без каких-либо ограничений. Скрывая от друзей и знакомых серьёзность травмы и её последствия, я впервые заговорил об этом лишь на 5-летии своего клуба в 2022 году.
Папа всегда поддерживал меня в занятиях спортом, хотя и часто ругал за мой безмерный фанатизм. В 22 года, при его моральной поддержке, я начал работать тренером по кикбоксингу в том самом клубе, куда пришёл в старших классах и где сейчас уже тренируют мои ученики. Помню, как в пятницу в конце апреля 2010 года на первую тренировку ко мне пришло 29 человек, а за первый месяц записалось 56. С сентября у меня было уже более 100 учеников. В 2019г мой ученик Владимир Чобану стал чемпионом Европы по кикбоксингу, а в 2024 году моя мечта стать чемпионом мира реализовалась в моей ученице Ангелине Стрекалиной.
Жизнь непредсказуема. Я много раз задавал себе вопрос: как бы всё сложилось, если бы я тогда не попытался снова залезть на прицеп с другой стороны и не получил травму… Но я однозначно благодарен за всё, что имею! Та травма сделала меня только сильнее.
