Захлебнуться собственной кровью должен тот, кому пришла в голову восхитительная идея пометить это место как « безопасное ». Буквально за считанные мгновения пространство вокруг поглотило нечто до неприличия плотное, а следом опустилась тишина, та самая, что не просто лишает слух привычных звуков, но и с отвратительным усердием давит на барабанные перепонки, заставляя прислушиваться к собственному дыханию, которое само по себе, признаться, уже звучало как-то чужеродно.О, полагаю, ещё стоило бы уделить немного внимания собственному состоянию. Головокружение, дезориентация, нарушение координации, сопровождающиеся весьма неприятной легкой слабостью в конечностях. Где-то на задворках сознания маячит еще и ощущение, будто внутренние органы кто-то заботливо перемешал местами, но это уже, пожалуй, из разряда привычных для меня неудобств. Хотя пусть насчет привычности можно поспорить, ибо ощущение было липким, мерзким и совершенно не располагало к дальнейшим исследованиям окружающей обстановки.
Едва не растянулся на земле, причем с совершенно непозволительным для собственного достоинства позором, но, благо, удалось своевременно выставить руку и нащупать стену. Пришлось ненадолго задержаться, собирая разбредшиеся по черепной коробке мысли, после чего возникла вполне закономерная идея связаться с кем-нибудь из сотрудников. С кем именно .. уже не столь существенно, ведь важен сам факт попытки, но, разумеется — безрезультатной. Премерзкая глухота и ни единого сигнала, ни малейшего намека на присутствие связи. Что ж, оставалось надеяться исключительно на собственные руки и голову как обычно. Последняя, впрочем, в данный момент представляла собой весьма сомнительный инструмент в данный момент.
Следующим делом стал беглый осмотр карманов одежды в надежде обнаружить хоть что-нибудь, способное оказаться полезным в сложившихся обстоятельствах. Мелочь, безделушки, совершенно бесполезные предметы в моей ситуации.
Полный
н о л ь. Какое разочарование. Человек, как выяснилось, способен носить с собой немало вещей и при этом не иметь ни одной действительно нужной.
Именно тогда тишину, до этого старательно заполнявшую собой каждую свободную щель, распорол женский вскрик.
« Стой, не подходи, я серьезно! »
Пришлось поморщиться, ведь звук неприятно отозвался где-то за глазами, однако любопытство, как всем известно, порок весьма живучий и сквозь мутную завесу удалось различить два силуэта. Один, судя по голосу, принадлежал молодой девушке, а второй оставался куда менее понятным. Кажется, в руке у нее что-то было, а затем раздался короткий металлический лязг, и предмет с глухим звоном отправился знакомиться с землей.
Дальнейшее разобрать оказалось затруднительно, но, по крайней мере, мне почудилось, что эти двое обнялись. Девушка прильнула к другому силуэту с такой поспешной, почти отчаянной отдачей, словно от этого зависело нечто куда большее, нежели простое утешение. И шмыгнула носом.
Даже здесь, в этом беспросветном молочном месиве, среди неизвестности и дурных предчувствий, люди умудряются находить друг друга. Жизнь вообще обладает поразительной настойчивостью, ведь даже в самых неподходящих для нее местах непременно заведется что-нибудь живое. Муха, например, совершенно не подозревает о существовании паутины, пока однажды не оказывается в ней. А уж когда замечает тончайшие нити, обнаруживает, что выбраться уже не так просто … Подобные открытия обычно совершаются с прискорбным опозданием.
Так или иначе, приблизившись на достаточное расстояние, я наконец смог признать в двух размытых фигурах так называемых знакомых коллег.
Надо же. Два юных создания, свежая кровь, еще не успевшая толком столкнуться с тем, насколько неприветливыми бывают вылазки на задания из Фонда. Хотя, разумеется, первое впечатление нередко оказывается обманчивым.
Что ж, оставалось лишь подойти ближе и удостовериться, что оба пребывают в относительно сносном состоянии. Вопросов, впрочем, накопилось предостаточно, но не стану торопиться.
