@dobreyshiydenek · 210 subscribers
В итоге это получился канал про путешествия и книжки 🙃 иногда тут мелькают двойняшки Арслан и Орхан Instagram @anastasiiasam
The short link opens the channel straight in the Telegram app — not in a browser tab.
tg.me/go/dobreyshiydenekIs this your channel? Add @tgme as admin — and see how many people click your links. Get the stats →
Channel created August 14, 2018per Telegram
We have been tracking it since August 10, 2026
In all that time the channel has changed neither its name, nor its @username, nor its avatar.
We show only what we have seen ourselves.
«Я, наконец, поняла, что такое Россия. Это открытая старая консервная банка, острые края которой неизбежно режут руки. И ты вначале промываешь их водой, затем смазываешь йодом или зеленкой, чтобы накрыть пластырем. Даже еду ты оплачиваешь собственной кровью, царапиной или раной, которая еще две недели будет напоминать тебе о прошлом. Во всем, даже самом безобидном и красивом, чувствовалась готовность убить и уничтожить. В магазине продавщица, в автобусе кондуктор, в поликлинике сотрудница регистратуры, в университете женщина из отдела кадров — все они, наученные выживать, разрезают первого попавшегося человека своим острым краем. Разрезают как бы на будущее, заранее, на вырост, чтобы быть уверенными, что это они нанесли первый удар».
«Я вернулась в Россию и наконец вспомнила, что жить здесь означало выживать, вот чего не понял отец.
Выживали все: от Сереги до юристов в костюмах. Выживали учителя и врачи, сотрудники учреждений, работники театров. Всем нам приходилось ежесекундно и ежедневно выживать, искать деньги, смотреть на ценники по акции, откладывать на отпуск, рассчитывать расходы. Надеяться, что завтра тебе будет где жить и что есть».
«Мой брат был Россией, и она съела его, не подумав и не осознав, без перца и без соли. Мой брат умирал в маленькой комнате вонючего общежития, он не кричал от боли, потому что слова закончились, не начавшись: он не успел оплатить мобильную связь. Мой брат умирал тяжело и долго: врачи говорят, очень странно, что он не кричал — ему должно было быть очень больно. <…> У него нет ни одной фотографии отца или нас, у него нет никаких следов нерусской крови — только россия, одна, вся целиком, посреди всего, мать родна».
