COLLAGE MEDIA

Помню, как папа всё время рисовал картины. Я тоже рисовала и, говорят, подражала папе, делала характерные жесты: отходила от своего воображаемого, а иногда и реального полотна, закрывала ладошкой часть картины, чтобы уточнить композицию, и т. д. Я, как и взрослые, работала в разных техниках. Для меня не было никакой разницы, чем рисовать. Как папа, я натягивала холсты, писала маслом и обивала их штапиком; как мама, я рисовала акварелью на больших бумагах. Думаю, часто мне подсовывали какой-нибудь материал и говорили: «Рисуй».

Акварель не терпит насилия и власти. Либо ты синхронизировался с ней — и тогда вы способны на многое, либо ты её задушил. Для меня это как бережное взаимодействие с материей: кончик беличьей кисти оставляет цветной след на поверхности акварельной бумаги. Тут надо чувствовать, этому невозможно научиться…

Эти работы я увидел на тбилисской выставке, куда меня пригласила Полина. Стоит отметить, что вся выставка была замечательной — а такое я, в принципе, говорю редко, — но работы Полины захватили меня особенно. Точность, с которой она работает, — что это: мастерство, дар, закономерность? Конечно, я знал, что Полина — прославленная художница и была в самых «горячих точках» современного петербургского — и не только петербургского — искусства. После выставки я понял: я обязан поделиться этими работами с нашими читателями.

— Поэзия давно не ограничивается страницами книги. Поэтому вопрос, мне кажется, уже не в том, стоит ли ее соединять с видео, звуком, вебом или визуальным искусством, а в том, как делать это так, чтобы каждый медиум сохранял собственную специфику, усложнял другой, но не становился иллюстрацией (условно «пишу “рука” — показываю руку»).
 
Мне интересны ситуации, когда медиа становятся способом мышления, когда произведение создается как бы изнутри новой логики или когда один медиум начинает работать средствами другого. Например, у Грегори Маркопулоса кино начинает мыслить как живопись, у Джона Кейджа музыка — как коллаж и монтаж, у Бориса Юхананова кинематограф воплощается средствами театральной импровизации, а у Михаила Максимова компьютерная игра становится одновременно пространством, методом и материалом фильма. Именно такие пересечения кажутся мне наиболее продуктивными: когда медиумы производят новый художественный язык.

Живописец, фотограф, кавалер... Бесконечные титулы Хокни подчёркивают главное — его глубокую заинтересованность самой жизнью, её плоскостями и цветами. Хокни оставил после себя огромное наследие: скетчи, сделанные на айфоне, гигантские картины, бассейны, таксы, любимые, и, конечно, коллажи.

Диджеинг как самостоятельная арт-практика предполагает несколько направлений работы, включая в авторский подход и коллажную, и монтажную технику. Прежде всего диджей работает со своим собственным архивом. Это и поиск, и каталогизация готового материала: треков, эффектов, вставок. Можно сказать, что это работа с компилированием, то есть соединением этих треков и окружающего контекста — времени события, конкретного пространства.

В процессе работы мне хотелось совместить абстрактные графические элементы с конкретными — возможно, даже слишком конкретными — фрагментами реальности, будто случайно выпавшими из фотографий. Этот принцип и есть коллаж, а коллажный метод, на мой взгляд, составляет важную часть поэтического метода Родионовой.

В рамках курса мы погрузимся в графику как способ мыслить и изучим, как можно использовать этот медиум вне традиционных ограничений. Попробуем ответить на вопрос о том, чем является концептуальное графическое мышление, а также погрузимся в современный графический контекст. На практических занятиях вы узнаете о необычных техниках, технологиях и концептуальных подходах к этому многогранному медиуму.

Коллаж не чужд уличной эстетике. Город, улицы, стены и другие поверхности зачастую предстают чистой основой для коллективного коллажа. И как бы ни был этот коллаж случаен, хаотичен и изменчив, он увлекает и зрителей — в рассматривание, и художников — в процесс бесконечного дополнения. В результате возникает памятник, схожий с археологическим, где вместо культурных слоёв — слои красок, стикеров и тегов, образов и надписей.

В моём процессе первична сугубо интуитивная сборка. Я никогда не рассчитываю и не просчитываю будущую работу заранее — всё происходит непосредственно в моменте, здесь и сейчас. Для меня коллаж — это не математическое уравнение, а живой процесс, в котором «скелет» рождается из самого материала, а не из чертежа.

При знакомстве с работами Валерии возникает диссонанс между кричащим псевдонимом и тихой поэтикой художницы. Состаренная бумага, приглушенные цвета, основа из тканевых обложек книжек — кажется, будто изучаешь вырванные страницы из бабушкиных архивов. Мейзлес рассуждает на тему женщин в роду и принадлежности к роду через особое отношение к одежде, телу, драгоценностям. Винтажная рамка сохраняет коллаж во времени, а тщательно подобранные друг к другу обрезки выявляют потайную форму первородного изображения.