У нас с Пашей есть одно редкое общее заболевание. Если мы встречаем человека, который проехал полмира на велосипеде, мы автоматически считаем его родственником. Люди с таким набором хромосом считают совершенно нормальным пустить пожить к себе домой человека, которого встретил пять минут назад, только потому что у него велосипед.
Мы лет 15 состоим в группе анонимных велозависимых, но выхода из этого не видно, только вход.
Это одна из наших субкультур, как и НеСекс. Но они никогда не пересекались.
До этой субботы.
Как обычно, двое велопутешественников приезжают на Ярославский вокзал. Эти едут уже домой: после года путешествия по Азии возвращаются в Италию через Москву.
Как обычно, Паша встречает их в пять утра, чтобы отвезти к нам домой, где я уже жду гостей.
И тут он пишет мне, что они идут на НеСекс.
Схема дала сбой )) Как можно встретить на вокзале незнакомых людей, которые ничего не знают ни о тебе, ни о НеСексе, и уже через час оказаться там? )) Мне становится дико любопытно, я еду к ним в 7 утра.
Паша объясняет суть практики, Вера переводит. Потом перевод уже не нужен, тела и так всё понимают. Поучаствовали в практике, посидели на столом. Сказали, что наш минестроне — это вообще не минестроне. Итальянцы, что с них взять ))
А самое интересное для меня было на следующий день. Мы гуляем по Воробьёвым горам, они о чем-то болтают между собой. Потом переходят на английский и говорят, что всё еще под сильным впечатлением от того, куда они вчера попали.
«Структуры как будто нет, но именно это и является структурой», — говорит Беатриче, 33-х летняя женщина-врач. «В итоге все приходит к одному — к удивительно быстрому соединению людей, которые раньше вообще не знали друг друга. Появляется такое чувство близости, которое обычно бывает в семье».
«Я понял, что для меня удивительно», — говорит её муж Джакоппо. Ему 41 год, и он работает учителем в школе для детей-аутистов. «Мы привыкли с детства к тому, что наше тело используется для чего-то внешнего. В спорте — для достижений. В танце, в работе, даже в сексе. Тело — это инструмент перфоманса. А здесь как будто тело впервые перестает быть инструментом. Здесь можно быть в теле рядом с другими людьми просто ради ощущения собственной свободы. Можно выразить ту часть себя, для которой в повседневной жизни просто не находится пространства».
Через какое-то время они еще добавили: «Знаете, у нас в Европе есть секс-вечеринки. Люди ходят туда за сексом, но нам кажется, что они хотят получить именно это ощущение, которое возникает у вас. Просто через секс. И в результате часто чувствуют себя использованными и обманутыми. И мужчины, и женщины. Мы сейчас поспрашивали знакомых, есть ли у нас что-то такое как у вас, они говорят, что не слышали. А нам это очень надо, именно тем, кто ходит на секс-вечеринки, как ни странно».
И тут меня накрыло. Они никогда не читали наш канал, не слышали наших разговоров. Не знают ничего про «состояния», «бесцельное внимание», «не быть функцией» или про то, что отсутствие жёсткой структуры для нас — это часть самой идеи. Не знают историю о том, что НеСекс возник именно из секс-вечеринок, по этой же причине!
Они приехали с поезда, провели с нами несколько часов, а потом описали происходящее почти теми же словами, которыми мы сами последние месяцы пытаемся объяснить НеСекс.
Именно это меня поразило больше всего. Не то, что им понравилось. А то, что они увидели в происходящем то же самое, не зная ни нашего языка, ни наших объяснений.
Спрашивали, можно ли о нас рассказать в итальянских и немецких медиа, где у них есть знакомые. Не повредит ли это интимности проекта.
В очередной раз наши миры соединились. Не только через ниточки веломаршрутов, проходящие через всю планету с крошечным узелком в нашей квартире. Не только в глобальном смысле, но и в интимном: две наши большие страсти — велопутешествия и НеСекс. Раньше отдельно, теперь неразделимо. И от того, насколько широк оказался мир, у меня опять кружится голова.
