Вторичный процесс

Майкл Мерфи, несмотря на несбыточность его упований на имманентную универсальную трансформацию сознания, справедливо указал на сходства, подмеченные им после визита в СССР в 1980 году: „Американские и советские интересы в этой области поразительно симметричны. В качестве "путеводной" идеи советское понятие "скрытые резервы" подразумевает практически то же самое, что и американский термин "человеческий потенциал" (human potential). Советское стремление к "высшим достижениям" сродни американским изысканиям в сфере "пиковых переживаний" (peak experiences). Советские исследования "биоплазмы", "биофизических эффектов", "биоинформационного взаимодействия на расстоянии" не так далеки от американских иссле-дований "энергетических полей" (energy fields), "биолокации" (dowsing) и "виде-ния на расстоянии" (remote viewing). Освоение приемов "физической саморегуляции" – советский аналог американских программ изучения "обратной биосвязи" (biofeedback) и "стресс-менеджмента" (stress management). В обеих странах эти идеи дали толчок развитию новых подходов в образовании, здравоохранении, спорте“.

Когда ваши клиенты работают над исцелением своих травм и стремятся стать лучшей версией самих себя, вполне естественно, что они хотят того же и для своего партнера. Они могут начать с того, что поделятся с ним какой-нибудь статьей или подкастом. Но очень скоро они уже начинают интерпретировать чувства партнера за него и подсказывать, что ему следует попробовать дальше.

Однако вместо того, чтобы сблизиться — на что они так надеялись, — это лишь отдаляет их друг от друга. Партнер чувствует, что его критикуют, а сам инициатор остается разочарованным и обиженным тем, что партнер не ценит его усилий.

Попытки вовлечь партнера в эту работу, взять на себя роль его учителя... — это распространенная ловушка, в которую, как я часто наблюдаю, попадают люди с самыми благими намерениями.

И я хочу, чтобы ваши клиенты — а возможно, и вы сами — узнали нечто, что может стать для них настоящим облегчением:

Вы не несете ответственности ни за личностный рост вашего партнера, ни за то, как он справляется со своими эмоциями.

Единственное, за что вы действительно несете ответственность, — это то, как вы проявляетесь сами.

— Критика европоцентризма. Дескола доказал, что жесткое противопоставление природы (как пассивного объекта) и человеческой культуры — это сугубо западный конструкт, чуждый большинству других цивилизаций.

— Полевые исследования племени ачуар. В конце 1970-х годов ученый провел несколько лет в амазонских лесах Эквадора. Он заметил, что индейцы общаются с растениями и животными как с полноценными социальными партнерами (родственниками или сватами).

— Четыре онтологии. В своем главном труде «По ту сторону природы и культуры» Дескола выделил 4 способа восприятия мира в зависимости от того, как разные народы соотносят внутренние качества (душу) и физическую оболочку существ:

* Анимизм: у всех существ (людей, животных, растений) одинаковая душа, но разные тела (Амазония, Сибирь).

* Натурализм: у всех существ разные души (сознание есть только у человека), но одинаковая материальная база, подчиненная законам физики (современный Запад).

* Тотемизм: группы людей и животных делят общую физическую и духовную сущность (аббрегены Австралии).

* Аналогизм: мир состоит из множества разрозненных элементов, связанных сложной системой соответствий и астрологии (Древний Китай, Европа эпохи Возрождения)

Советское государство, борясь с “религиозным дурманом”, включило смерть в свою компетенцию и отнесло ее к светской сфере “гражданского состояния”. Гражданское состояние – живой, или гражданское состояние – мертвый!

Новшества советской похоронной обрядности были обусловлены в первую очередь изменением сферы жизненных сценариев. По традиции похоронный ритуал ратифицировал переход к новым социальным ролям. Сироты, вдовцы и вдовицы должны были жить иначе, чем не имеющие такого опыта. В советской культуре переживающие утрату, напротив, “не должны свернуть с пути”, “жить дальше”: выбывание одного из членов социума не предполагает изменение жизненных сценариев для других.

Деревенские похороны в России до сегодняшнего дня – публичное дело. Городские – дело приватное, они становятся публичными лишь в особых случаях.

Современные городские дети не видят похорон и мертвого тела: по убеждению их родителей знание о том, что все люди смертны, может травмировать их детскую неокрепшую психику. По убеждению деревенских жителей, фиксируемому повсеместно и сохранявшемуся вплоть до последнего времени, дети должны участвовать в похоронах, выражать свое почтение умершему. В том числе они должны это делать и потому, что вид мертвого тела избавляет их от страха перед покойниками.