Варяг. Начало
Белокурые девчонки
В кучку сбились у скалы.
Издавали клёкот звонкий
Там над шхерами орлы.
И с драккара из Тронхольма
По мосткам вбежал варяг.
Развевался треугольный
С чёрным вороном их стяг.
А в другом конце деревни —
Вот поляна, вот цветы —
Языком сказали древним
В красном уголке избы.
Тут никто не мог подслушать,
Что велела сыну мать:
«За Сияной зри, Вторуша,
Ать нурману не урвать!»
Отношения норманнов
И славянских юных дев
Были в пору ту туманны:
Брали только королев.
Но играть любили с каждой,
Без женитьбы, а раз так —
Не единожды, не дважды
Приплывал сюда варяг.
В целом викинги любезны:
Не пойдёшь, куда хотят,
Просто бросят к щукам в бездну
Или враз укоротят.
А Сияна вся сияет,
Блеск очей во тьме ночей.
Путь она им освещает
Кольцами льняных кудрей.
Но до викинга в кольчуге
У Сияны был жених.
Не Буслай, не Безпелюха,
А Вторуша из ничьих.
Он совсем простого рода,
Даже полусирота:
Может, от норвежца Одда,
Может, вовсе без отца.
Ну а та, кого он мамой
Только что назвал в избе,
Рождена была за Камой
И не знала о себе.
Как она потом попала
В лососёвые края —
Это просто «Калевала»,
Расскажу в другой раз я.
Мама собирала травы,
Если зуб болел, десна.
Также травы для отравы —
Отравила колдуна.
В общем, утверждала мама,
Что невеста неумна:
Бегает к врагам упрямо,
Веста — явно не она.
По зиме Сияна с мужем,
Ну а в липень — на драккар.
Дождь, гроза — она по лужам:
Червень, серпень, светозар.
Я бы с мамой мог поспорить,
На драккаре есть еда.
А Вторуша — только голядь,
Ни дирхемов, ни черта!
А зачем Сияне бедный,
Если вот жених другой,
Но богатый, сильный, щедрый
И такой же молодой!
Бороду Бьёрн бреет гладко,
Шрамов много, воевал.
И учёный, что загадка,
Как за всем он поспевал.
Кроме этого, весёлый —
Пьёт Бьёрн зелье из коры.
Сам готовит разносолы,
Говорит, земли дары.
Ест кисель, в котором плесень.
Тот на вкус не так хорош,
Но довольно интересен:
Не умрёшь — враз снимет дрожь.
Для Сияны муж завидный.
Что касается ума,
То, наверно, это видно.
Пусть она глядит сама.
Что Бьёрн Харальдссон на время —
Чепуха, зато как муж.
Хоть и вражеское племя,
Прямо исполнитель нужд.
Кормит, поит и лелеет.
Ну а сколько серебра
Девка от него имеет,
Если с ночи до утра!
Поцелуи, жгучий лепет,
Трепет от слияний тел.
А Вторуше-то не светит,
Парень знал всё и терпел.
Сам не слишком он красавец,
Нос картошкой, чуть рябой.
Но с руками, не лукавец
И не пьющий, с головой.
А Сияна, скажем грубо, —
И своим, и чужакам.
Плохо, что вино ей любо
И шататься по пирам.
Но какой же пир с Вторушкой?
Пусто с ним: капуста, лук,
Ну морковь ещё, петрушка.
От пирушки только пук.
Ну короче, этой ночью
Девка снова к ним пришла.
Семь норманнов и две сочных
Посредине корабля.
Там они шатёр разбили.
Как обычно до утра
И кутили, и шутили.
Свербигузка с ней была.
«Что-то в чреслах меня крутит! —
Дева эта говорит, —
Чай не карлица, раз прутик
Твой не достаёт ланит».
Свербигузка — дева-тополь,
Три аршина высота.
Бьёрн вокруг неё затопал,
Чтоб слегка присела та.
После викинг, разомлевши,
Свербигузку отпустил.
А Сияне, чуть вспотевшей,
Рассказал, чего хотел:
«Надоело нам подругу,
Ту твою, пускать по кругу.
Без обид». «А как же я?»
«Взять в Тронхольм хочу тебя!
Покажу ещё отцу,
Бородатому лицу,
Он славянок тоже любит,
В каждом ухе по кольцу!
Поплывём в мою страну,
Знаю бухту я одну,
И драккар на тихий ход.
Там закат, а тут восход».
Заалела вся Сияна
И варягу говорит:
«Если будет без обмана
И иметь приличный вид».
«Но учти, женой не станешь, —
Викинг честно отвечал. —
Лето с нами отгуляешь
И вернёшься на причал».
«Не отдашь меня ты в рабство?
Быть рабыней не хочу».
«Рабство — это святотатство.
Подарю тебе парчу!»
Через час они уплыли.
А спустя тринадцать дней
Девку в шхеры возвратили.
С ней красотка Регинлейф.
Младшая сестра варяга,
Белокурая звезда.
Как причалили, ватага
Ахнула со скал: «Ах, да!»
Малышня вся восторгалась:
«И фигурка, и лицо,
Ну постарше только малость,
В остальном как божество!»
© Боб Джек
10
