"Вне закона": великий фильм о чуде.
Там, где есть Роберто Бениньи, всегда жизнь прекрасна, всегда - немного Феллини. История, которую написал Джим Джармуш, - это снова поэзия. Или религия. Или гротеск. Как угодно. В " Патерсоне" говорят, что читать поэзию в переводе - это, как стоять под душем в плаще. Здесь главный герой, Боб (Бениньи) читает американцам их же Уитмена по-итальянски, заставляя верлибр звучать, как тоника. Боб - воплощение той трагикомичной нелепости, той трогательной неловкости, которая пронзительна, потому что растет из абсолютного естества жизни, из умения видеть её чудеса. Жизнь как чудо у Кустурицы.
Тюрьма в Луизиане. Боб (Роберто Бениньи) , Зак (Том Уэйтс) и Джек (Джон Лури) оказались в одной камере в луизианской тюрьме. Фильм построен, как миф, где есть Я, Другой и Третий - посредник, нечто вроде Ангела. Джармуш создает притчу. Выход, инициация и завершение, все, как в фольклорной истории, только на языке чёрного юмора и Нового Орлеана.
Есть двое маргиналов, двое антиподов, Зак и Джек, чьи имена опять тасуются: "Запомни, он Зак, я Джек, не наоборот! - Джек, Зак? Зак, Джек? - Да, нет же. Зак, Джек, Джек, Зак!" (сравните, в "Патерсоне": "Карлос Уильямс Карлос? - Нет, милая, Уильям Карлос Уильямс! - Я знаю, я шучу". Или: " Мой Розенкранц и нежный Гильденстерн, - Мой Гильденстерн и нежный Розенкранц!" - в "Розенкранц и Гильденстерн мертвы").
Зак и Джек (или Джек и Зак? ) - художник и бандит. Оба - пропащие. Если бы Бог сошёл на землю ещё раз, он был бы диджеем, - мелькает мысль в "Каспаре Хаузере". Зак - диджей-неудачник , алкаш. Сел невинно, подставили. Джек - сутенёр, прохиндей, но тоже сел из-за случайной глупости. Они бы никогда не подружились. Дрались, бы ссорились, если бы не посредник. Изящная континентальная манера итальянца на фоне грубоватой ковбойщины выглядит, как сказка: куртуазно и романтично.
Герои Бениньи наделяют быт чертами Воображаемого, и самое неказистое выглядит у них восхитительным и волшебным. Или так: они ничего не придумывают, они обладают способностью видеть мир как он есть, мир до людских трактовок, вещи вне наших привычных интерпретаций. Бениньи (Феллини, Кустурица) - это прочтение "остраненния" (Шкловский, Мандельштам, Дикинсон) Льва Толстого на языке зачуханной скрипочки в европейской таверне.
Самый возвышенный среди них, герой Бениньи, с виду беспомощный, как мышка, действительно убил человека. И он же - карточный шулер. И он же - организатор побега. И он же добыл еду в ночном лесу, когда те двое умирали с голода. Поймал кролика, ощипал и сжарил, расстраиваясь по-детски, что друзья не идут. Просительно - каждому руку на плечо... Не умеют они дружить. Не умеют любить. Оба покидают счлих женщин в начале фильма. Боб находит единственную любовь в ресторане посреди леса. Чудеса случаются. Праведники получают царство. Боб, убийца, - праведник того мира, который мы умертвили.
Боб - Алиса наоборот. Та бежит за кроликом, этот ловит его. Боб - Христос наоборот. Тот ходил по воде, этот не умеет плавать, но чудо совершается, когда брутальные Зак и Джек тащут его на себе, несмотря нп опасность. И это учит их любви - верности спилив состоянию верности и дружбе. Боб - событие истины, которое невозможно обойти, как нельзя пройти мимо сладкой ваты в зоопарке и Воскресения Христова.
