𝘣𝘣𝘺𝘴𝘵𝘢𝘳𝘤𝘢𝘯𝘥𝘺

— Не примешь мои цветы? — послышалось с соседнего кресла, стоящего чуть поодаль от компьютера.

Чимин копошится в будке, подключает провода, и Тэхён с Чонгуком остались в студии вдвоём. Не самый удачный расклад.

— Те, — бросает ему в ответ Ким, не оборачиваясь.

— Что?

— Не примите мои цветы, — поясняет Тэхён, слегка повернув голову, чтобы боковым зрением поймать чёрную фигуру, сидящую сзади. — И нет, не приму. Мне незачем о вас вспоминать, — и замечает, как на чужом лице проскакивает улыбка от одной этой фразы. Чёрт.

Тэхён хмурится и отворачивается, осознавая свой прокол.

— Но бросать их в мусорку — это слишком жестоко, не находите, PD-ним? — кажется, Чонгука воодушевила эта небольшая оговорка, потому что даже не глядя слышна всё та же довольная улыбка в его голосе.

— Вам ли рассказывать мне о жестокости, — и Тэхён пронзает его тяжёлым взглядом.

— Ауч...

Мама рассказывала о том моменте, когда встретила отца и поняла, что он тот самый. Она называла это вспышкой, сказала, это семейное, и, когда правильный человек придёт, Чонгук просто не сможет этого не понять. Это было как короткометражный фильм: она увидела их первые сто дней, первый День святого Валентина. Увидела свадьбу и совместную старость. А потом всё вернулось в настоящее, и все последующие годы она проживала те самые моменты. Вот и Чонгук всё отчаянно пытался понять, где же его вспышка.

Мама рассказывала о том моменте, когда встретила отца и поняла, что он тот самый. Она называла это вспышкой, сказала, это семейное, и, когда правильный человек придёт, Чонгук просто не сможет этого не понять. Это было как короткометражный фильм: она увидела их первые сто дней, первый День святого Валентина. Увидела свадьбу и совместную старость. А потом всё вернулось в настоящее, и все последующие годы она проживала те самые моменты. Вот и Чонгук всё отчаянно пытался понять, где же его вспышка.