"Моль."
Глава вторая
На следующий день завхоз отправил нас с Русланом в хозблок, чтобы мы матрасы оттуда новые принесли. И по дороге Руслан начал приставать ко мне: «Вить, а у тебя девушка была? А как её звали? Красивая была?» Ну, я ему рассказал всё, да, говорю, была, и про то, что нюхали с ней вместе, рассказал. «А ты ебал её уже?» — спрашивает. «Да, ебал», — говорю. «И под мефедроном с ней ебались, вместе порнуху смотрели, позы всякие пробовали новые». Руслан внезапно оживился и такой интересуется: «А ты видел в порнухе, как кунилингус делают? Я тоже много порнухи смотрел». И я ему говорю, да чтоб мне, суке, провалиться: «Да я и сам пробовал делать ей под кайфом, мне даже понравилось». У Руслана такие глаза аж загорелись: «Ого! А давай ты нам расскажешь всем мужикам в бараке, как тебе понравилось?» «Ладно, расскажу», — отвечаю. Я даже и не подозревал, к чему он клонит. Просто у нас, у молодёжи, у зуммеров считается, у людей нашего возраста, что секс — это личное дело, так же как и внешность, да и порно тоже все смотрят, чтобы повторить потом. Я даже поверил тогда в искренность слов Руслана, что им, взрослым мужчинам, намного старше меня, которые кроме решётки ничего не видели, и правда любопытно, как живёт наше поколение. Руслан сказал мне, что, мол, он сперва позовёт мужиков, а я расскажу им всё, что я с девушкой делал. Когда мы пришли в барак, он отошёл на пару минут, пришёл с Суренчиком, который был смотрящим за нашей жилой зоной, и Суренчик задал мне вопрос, знаю ли я, что такое «петух». «Э-э-э», — отвечаю, — «Ну, это кто воровской кодекс нарушил, да?» — «Петух теперь у нас ты, малой, потому что ты бабе пизду лизал. Ты замастился на воле. Собирай монатки и иди в петушатник, тебе покажут, где это. А там ещё и пояснит тебе всё твоя братва новая, твои занятия теперь в лагере». Так и началась моя новая жизнь.
В петушатнике было семеро человек, это была обычная камера, такая же, как и другие, но только с теми, кто там жил, не общались другие никто. Четверо петухов были, как говорят, зэки, э-э-э, ну, ты понял... которые в половые акты вступали, остальных троих не трахал никто. Главным в хате был Юра по прозвищу «Племяш». С двумя из четверых, которых трахали, я видел, ещё до того, как меня опустили, как Дед и Руслан в подсобку ходят. Это, типа, помещение такое, полупустое, есть со шпингалетом внутри... Мне говорили тогда, чтоб я не ходил в это место никогда без стука в дверь. Юра рассказал, что это специальная комната в бараке, куда зэки ходят свои потребности удовлетворять. Сам он рабочим гребнем не был, но с меня смеялся не раз: «Как ты умудрился сам себя так опустить? Да такое ж не рассказывает никто!» И он был прав, потому что я ничего не знал о лагерной жизни; на воле мы с друзьями часто называли друг друга петухами, а теперь я им стал действительно. Я стал вместе с Юрой и Антохой мыть барак и туалет, короче, как говорят, упал на тряпку. Нас иногда били, не сильно, ради развлечения и не больно вообще, обзывали, было терпимо, но неприятно, и становилось тревожно: неужели я так девять лет буду жить? Как-то раз Руслан подошёл ко мне, дал сигарету и предложил взамен свою помощь и защиту в обмен на кое-что. Я согласился из-за сильной усталости и одиночества, и он отвёл меня в ту самую секретную комнату. «Сделаешь мне приятно, и я скажу мужикам, чтоб они не обижали тебя. Я тебе ещё дам сигарет своих (а он курил хорошие сигареты), фруктов, еды, а ты мне подрочишь, хорошо?» Я сказал: «Ладно, давай». Он сел на стул, снял трико, достал член, и я начал ему дрочить. Через полминуты он кончил мне прямо на одежду, но я промолчал, потому что был обессилен и хотел спать. «Вон там бумага, вытрись», — он показал пальцем на рулон туалетной бумаги и ведро. С того момента я стал ему каждый день оказывать разные секс-услуги по нарастающей, и в конце концов, я стал заниматься с ним аналом. Поначалу было больно, но он был аккуратен, и после жопы никогда не давал мне в рот, как это делали другие рабочим петухам.
July 5, 2026 45 1
