В предисловии к только что вышедшему коллективному сборнику «Номер дома» его составительница Зинаида Пронченко предупреждает первое впечатление читателя – дескать, перед ним очередная порция эмигрантского нытья об оставшейся в прошлом России и о якобы утраченной вместе с домом душе, – предупреждает и тут же лукаво признаётся: «Читатель, ты почти прав». Это, на самом деле, профессионально разыгранная подача: тебе как бы дают фору, а потом берут в тиски – разве ты лучше нас? разве не тоскуешь и ты по другой жизни? Так что не ставь книжку обратно на полку в книжном магазине, не сдавайся, открой оглавление – глядишь, и захватит тебя звёздный список имён авторов, а там и что-то близкое обязательно обнаружится, не может не обнаружиться.
Так, собственно, и происходит (хотя и нытьё, конечно, тоже есть – куда без него в современном русскоязычном автофишне, которого тут много). Первое, что бросается в глаза, – чувство глубокой растерянности, которым пропитаны едва не все тексты, растерянности перед неизвестностью, в которой так или иначе оказывается любой человек, вынужденный покинуть собственный дом (а ведь, по сути, все тексты так или иначе посвящены именно этой теме).
Очень бы, конечно, хотелось узнать задание, которое было дано потенциальным участникам сборника – читая эти тексты, иногда кажется, что авторы, словно студенты на экзамене, вытягивая вопрос, ответа на который не знают, стараются перевести разговор и говорить о том, что знают на «пятёрку» (как минимум, в их текстах встречается слово «дом»). Совершенно логичное поведение, все мы оказывались в такой ситуации – и ещё окажемся.
Самые же удачные тексты книги, как по мне, – не те, которые плач, а те, которые размышление, не ностальгия, но стремление осознать. Например, блистательное эссе Станислава Львовского об эфемерности и невозможности возвращения. Очень сложно «описываемый» текст Елены Фанайловой о доме, существующем лишь в грёзах (всё, как обычно, не совсем так, но поди расскажи про поэзию, а текст Фанайловой, безусловно, поэзия). Отточено абсурдистский текст Вадика Королёва – о чём? наверное, о вступлении в новую жизнь, когда ты вдруг не возвращаешься домой, а остаёшься навсегда в условном пионерлагере – не знаю, как это называлось в середине девяностых. Прекрасный текст Полины Барсковой про «парадоксальное желание перемещённых лиц двигаться прочь и при этом где-то быть…» – она так говорит про бьющее под дых стихотворение Ивана Елагина, которое приводит, но и её текст тоже об этом. А ещё это, конечно, текст об укоренённости в судьбе – сам себе не могу объяснить точнее. Ну, и венчает книгу пьеса Владимира Сорокина «Фиолетовый снег» – единственный текст, не написанный специально для сборника. Зато Сорокин.
В конце не могу не добавить, что лучшие тексты о потерянном доме на русском языке написала беларуская авторка тони лашден в книге «Чорны лес». Но это так, к слову.
Издательство VidimBooks.
