сейчас эти глаза были так же открыты, как и раньше, окунающие его в омут прошлого. в них читалась привычная непокорность и уверенность — твёрдый стержень, которым можно было только восхищаться. он никогда не встречал человека сильнее чуи во многих смыслах. тот факт, что их полные ссор отношения продлились так долго, — это чудо, особенно после ухода осаму. в конце концов, разве захотел бы такой преданный человек, как чуя, оставаться со сбежавшим? он до сих пор помнил их первое расставание — самое болезненное и долгое, оставляющее привкус тлеющего угля на языке. подобно гниющей ране, оно заразило каждый их следующий поцелуй и объятие, отравило все светлые моменты юности. возможно, старая крыша маленького здания на краю йокогамы — это действительно место их последней встречи. сегодня всё закончится.
их время вместе подходило к концу. в следующий раз, когда они пересекутся взглядами на задании, оба будут просто работниками, отдающими себя делу. никаких тайных созвонов в полночь, оставленных у двери сигарет и вина, громких препираний и драк. вопрос в том, был ли осаму готов отпустить его так просто. и ответ уже был известен им обоим, легко читаемый в напряженной позе и прищуренных глазах. прекращать встречи бессмысленно, и чуя это знает: всё равно они будут пересекаться. видимо, для них физически невозможно держаться на расстоянии. поэтому исключение общения кажется единственным выходом.
— давай пообещаем, что больше не будем разговаривать. только по работе можно, — хриплый голос чуи после перекура всегда был любимым для осаму. он подходил его дерзкому и строгому образу исполнителя, стоящего на высокой должности, и напоминал о каждом проведенном перерыве вместе после успешного выполнения задания. сейчас одна мысль об этом вызывала тошноту. прощания отвратительны так же, как и болезненная красота чуи в их совместные ночи.
— ты так сильно хочешь от меня избавиться? — вопрос был задан с иронией, но ни один из них не пропустил отчаянные ноты. маска осаму вновь трескалась, показывая под собой ещё одну. что он чувствовал в тот момент на самом деле, чуя не знал. чуя никогда не знал, что осаму чувствовал. ему нравилось притворяться особенным в подростковые годы, неким близким другом, которому было известно больше, чем остальным, однако чем старше он становился, тем скорее понимал, насколько был далёк от этого звания. правда особенно больно оставляла надрезы на коже в тот вечер, когда осаму сбежал, ничего не сказав.
и сейчас шрамы от тех ран зудят, чувствуя тяжесть прошлого. чуя бросил сигарету на холодный бетон и посмотрел правде — осаму — в глаза, сказав: — да. на этом всё. прощай.
там всё должно было закончиться. с разделяющим их обоих обещанием. расщеплением привычной для них за годы реальности, где тема предательства и побега не поднималась, скрытая под еле зажившей от потери кожи. но для них всё не могло быть так просто.
*
молчание длилось долго, давящее и вынужденное. дольше, чем хотелось им обоим. прошло три года с их обещания, предложенного чуей. они вновь на той же крыше, куда пошли вместе по наитию, не нуждаясь в лишних словах. очередное общее дело закрыто, сигареты передаются из рук в руки, огонь от зажигалки заставляет рыжие волосы чуи светиться в темноте. вдох. выдох. привычный процесс, знакомый им обоим до мозга костей. нужно только потерпеть.
терпение — залог успеха. так бы, наверное, говорил мори перед тем, как сорваться на своего бывшего любовника фукудзаву. эта мысль заставляет чую фыркнуть. он бы привлек внимание осаму именно в этот момент, если бы уже не обладал им всецело. и здесь всё рушится, когда тонкие забинтованные пальцы касаются его подбородка, поднимают вверх и заставляют посмотреть в карие глаза. здесь всё рушится, когда обещание «не говорить» перестает иметь смысл, когда чужие обветренные губы касаются его, и он закрывает глаза, отдаваясь моменту.
они продержались три года.
и первой настоящей фразой, которую осаму от него услышал, была: — вот же скотина сутулая.
