5
А вообще-то, ничего смешного нет. При всех скидках, дилогия «Горько» позволяет задать ей большие вопросы. И здесь уже не до деталировки и уж тем более не до шуток.
Работа с попсой, она же — работа с народным, предполагает апелляцию к вечному. Первая часть «Горько» — монолит, нечленимая единица. Это, конечно же, комплимент. Так случается, когда сюжетная функция возлагается на свойства пространств. Потому «Горько» бурлит, бурлит, а выкипеть не может — мы находимся на территории вечности: здесь так всегда, здесь уже всё решено. Все так жили и так будут жить. Бабка так любила, мамка так любила и ты так любить будешь. Вот оно — развёртывание панорамы по портретам семьи Аси Клячиной.
Вторая часть «Горько», вроде бы, устроена схожим образом. Мы уже, кажется, выяснили, что сущностного здесь ничего произойти не может. Фабульно «Горько 2» — плоть от плоти «Горько 1», но на сей раз Крыжовников снимает крышку с кастрюли и вылетает на территорию полнокровного кино. Стоило только ввести понятие «доппельгангера» — вуаля, второй фильм превратился в тёмную тень первого. И само присутствие двойника посягнуло на расшатывание вечного — утопического. Наш милый папа лежит в земле сырой, а злой папа бегает по ней на ножках. Ага. Вот уже и праздничное «горько» с развесёлыми гуляньями стало «горько» поминальным. Только в первом фильме любили по-настоящему, а во втором умерли понарошку. Вот он и сдвиг.
Покушение на убийство — это «игровое» убийство. Смерти нет, а это сообразно и логике утопии, и логике игры одновременно. При сочленении этих явлений может сложиться слово «кино», чем Крыжовников пользуется, под эту дудочку вводя его главнейшего агента — двойника. И раз игровая природа уже укоренилась в сюжете, а не в материале, значит, для её реализации требуется соответствующий тип пространства — сцена. То есть пустотность, почти непозволительная прежде. И здесь, когда цепочка реакций доводит наконец союз двух фильмов до короткого замыкания, камера теряет субъектность. Бах! Балласт сброшен.
Попсы и народности больше нет. Человека за камерой нет. А вечность есть — переопределённая. Кинематографическая.
