А᧘ёнкины книжки 📚 ➊➑+

— Приехал следователь.
Она убрала телефон в сумку.
— Он хочет говорить с Никитой.

— Ещё нужны оригиналы лабораторных протоколов по второй и третьей партиям «Памяти солнца», служебная переписка по их выпуску и распоряжения Виктора Павловича, касающиеся работы Никиты Ветрова.
Ручка Александры остановилась.
— Почему именно Никиты?
Ковалёв закрыл блокнот.
— Появились обстоятельства, которые требуют повторной проверки его показаний.

— Что случилось?
— Садитесь, Никита Андреевич, — сказал следователь.
— Я постою.
Ковалёв не стал настаивать.
— Мне нужно, чтобы вы сегодня ещё раз приехали в отдел и дали дополнительные объяснения.
— По чему?
— По вашим отношениям с Виктором Павловичем в последние недели.
Никита посмотрел на Александру.
— Я уже всё рассказал.
— Тогда повторный разговор не займёт много времени.
— Повторный разговор редко назначают потому, что первого оказалось достаточно.
Ковалёв спокойно выдержал его взгляд.
— В документах Виктора Павловича обнаружен черновик распоряжения о вашем увольнении.
Никита не изменился в лице, но пальцы повреждённой руки медленно сжались.

— Мы сейчас обсуждаем не трудовое право.
— Тогда что?
— Конфликт между погибшим и человеком, который находился на винодельне в ночь его смерти.
Ковалёв открыл папку и достал копию листа. Не передал её Александре, только положил перед собой.
— В качестве причин Виктор Павлович указал неподчинение распоряжениям, отказ согласовывать выпуск продукции и нарушение служебной иерархии.
— Красивые слова, — сказал Никита. — Особенно последнее.
— Вы знали, что он готовит это распоряжение?
— Знал.
— Раньше вы этого не упоминали.
— Вы спрашивали, уволил ли он меня. Не уволил.
— Я спрашивал о конфликтах.
— На винодельне каждый день кто-нибудь с кем-нибудь спорит.

— Травма, полученная Виктором Павловичем, не привела к мгновенной смерти, — продолжил следователь. — После падения он ещё некоторое время был жив.

— Он был в сознании?
— Заключение этого не устанавливает.
— Его можно было спасти?
Ковалёв сделал небольшую паузу.
— Этого эксперт тоже утверждать не может. Но теперь нам необходимо точнее восстановить, кто находился возле старого погреба после падения и кто мог туда войти.

— Здесь, кажется, выше кислотность.
— Может быть.
— Вы не уверены?
— Я уверен. Но вам от моей уверенности вкуснее не станет.
Дмитрий сделал ещё один небольшой глоток.
— Оно будто торопится.
Григорий улыбнулся.
— Вот это уже ближе.
— К чему?
— К правде. Молодое вино всегда куда-то торопится. Ему кажется, что всё главное с ним уже произошло.
Он пододвинул Дмитрию хлеб.
— Закусите.
— Я пока справляюсь.
— Я не сомневаюсь. Хлеб всё равно съешьте.

Оно напомнило мне одно лето.
— Вот и хорошо.
— Что хорошо?
— Что почувствовали своё, а не то, что положено.
— А профессиональное описание?
— Его потом напишете. Слова должны приходить после вкуса. Иначе они начинают командовать.

Дмитрий сделал ещё один глоток.
— Оно устало.
Григорий посмотрел на него внимательнее.
— Да.
— Но не развалилось.
— И это тоже.
Он положил рядом ещё один ломоть хлеба.
— Ешьте.
— Вы считаете, что я уже пьян?
— Я считаю, что вы плохо завтракаете.
— Откуда вы знаете?
— Люди, которые хорошо завтракают, не смотрят на хлеб так благодарно.

— А вы какое выбрали бы?
— Из этих?
— Да.
Григорий по очереди посмотрел на три бокала, словно речь шла о людях, каждого из которых он знал давно.
— Второе.
— Почему?
— Оно ещё помнит, каким было молодым, но уже не торопится это доказать.
— А третье?
— Третьему всё равно, что о нём думают.
— Разве это не достоинство?
— Иногда. А иногда просто возраст.