Гранатовый браслет – как одержимость иллюзорным образом доводит до суицида.
Когда-то слышала фразу, что человек никогда не любит другого, он любит свою проекцию, основанную на опыте взаимодействия и паттернов поведения. Долго противилась, а потом пришла к выводу, что это действительно так.
Поговорим же о Браслете. А что Он знал о Вере, кроме собственной иллюзии и фантазий? Ничего. Он был влюблен в собственную проекцию, только в гипертрофированной, жертвенной, преданной форме. Я не считаю, что это плохо, некоторым людям действительно свойственно такое, зачастую при проблемах с самооценкой и искренним обожествлением объекта обожания. Сама с таким сталкивалась и это естественно для некоторых людей, в этом нет ничего сверхъестественного, а Куприн как автор показывает это едва ли не одержимость иллюзорным образом. По-крайней мере у меня такое прочтение, многие трактуют это как историю "единственной любви" в жизни Веры, но, с другой стороны, возможно это и есть любовь в понимании массы. По-крайней мере для меня наверное любовь это не столько про, чтобы "не осквернить" Человека (хотя это, в Гранатовом браслете, просто побег от реального человека в пользу собственной фантазии), а скорее про то, чтобы сделать всё, ради комфорта и радости этого человека. Но у всех своё понимание. Желтков же просто понимал, что Вера которую он представляет и та Вера, которая действительно существует, – не совпадают и старался защитить свою приятную фантазию, чтобы не разбиться самому, ведь это буквально был единственный якорь в его неудачной жизни. Он не хотел её знать, он использовал её образ, для того, чтобы сохранить смысл быть. Более того, он боялся узнать её, поэтому и скрывался. Если бы он действительно её любил, он бы не стал умирая упоминать её имя, которое, якобы, боялся очернить. А раз он сделал это, то все его "благие чувства и несветное уважение" были лишь эгоистичной защитой собственных мечт. Желтков просто проигнорировал чувства, которые испытает Вера прочитав письмо. Он просто хотел, чтобы Вера навсегда запомнила его именно таким — трагичным, красивым, великим в своей жертве. Это последний штрих к картине, которую он рисовал 8 лет. Это не значит, что он сам понимал, что это не любовь, это защитный механизм психики, но от этого факт не изменяется – чувств к самой Вере не было. Подумайте сами – мало ли произведений о преданных чувствах? Но далеко не все стоят на одном уровне с Гранатовым браслетом, именно потому что Александр Иванович писал не об этом, а о самообмане и как этот самообман влияет на жизнь людей, которые становятся гиперфиксацией, сами того не желая. Его жертва – не акт любви, а акт отчаяния, чтобы не столкнуться с реальностью. Он не просит у Веры прощения, более того, он сам пишет«Я не знаю, Вера Николаевна, чем я провинился перед вами... Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь».
В психологии это называется рационализацией. Он называет это любовью, но признается, что не знает ее. Он любит даже не проекцию, а само чувство к проекции. Ему важен не объект (Вера), а собственное состояние «вечного поклонения», которое спасает его от пустоты. Желтков буквально обожествляет её («Да святится имя Твое» чего только стоит). Для него Вера – просто архетип. Он наделяет её чертами Мадонны, Вечной Женственности. Она нужна ему ровно настолько, насколько далека. Генерал Аносов (единственный мудрый персонаж) в рассказе говорит: «Любовь должна быть трагедией... тайной». Но Желтков превращает эту трагедию в театр для одного зрителя. Он не сделал ничего, чтобы Вера была счастлива (она даже не знала о его существовании), он сделал всё, чтобы самому ощутить себя святым. Вера в конце плачет именно потому, что она считает, что она упустила единственную в своей жизни любовь. И сам Желтков был убеждён, что он искренне любит Веру. Вера после прочтения письма была убеждена, что Желтков любил её. Но по факту любовью это никогда не являлось. Опять же, это не плохо, это живо. Куприн, фактически, написал трагический этюд о психике невротика, сам того не подозревая. В этом и заключается чудо классики, когда произведение обретает новые смыслы в зависимости от эпохе. Я не отрицаю существования таких искренних и чистых сильных чувств, но если бы у Желткова действительно была любовь к Вере, то он бы не стал писать прощальное письмо или написал бы его в других формулировках.
