проза передоза

лена выходит из гостиницы прямо на берег. шаг, два — и можно тонуть. море притворяется тихим, почти вымершим, будто не помнит ни ветра, ни всплеска раскалывающихся о камни волн. будто не помнит её.

лена вот не помнит этой гостиницы — потому что не было её, — а берег помнит: они тут рыбачили совсем рядом. и смеялись. так смеялись, что чуть лодку не перевернули. она тогда почти ничего не поймала — пару мальков, и тех отпустила.

помнит, как смотрела на них: хватающих ртом воздух, раздувающих жабры. задыхающихся. как выпустила их в воду с пробитым крючком нëбом. помнит, что подумала: не выживут ведь. а они выжили. наверное. вообще-то, лена не знает. никогда не знает, чем кончается то, что она отпустила.

кавех не помнит, когда они в последний раз ложились спать вместе. когда их отношения свелись к идиотской вазе и свету в коридоре.

но он помнит другое — хроники увядания.

будто он давно не говорил на языке кавеха, и теперь половина слов ему не знакомы. и каждая попытка составить новый вокабуляр оборачивается провалом. аль-хайтам собирает их, как материал для статьи — хроника коммуникативных неудач в рамках дискурса пятнадцатилетних отношений.

безрассудно раздаривала себя окружающим.

Мое отражение искажено. Это очередное зеркало, но почему по его поверхности идет рябь? Их лица плавятся перед моими глазами. И только ее черты такие четкие, такие болезненно режущие, а слова такие громкие и ядовитые. Я никого не слышу, кроме нее, я никого больше так не ненавижу и ни к кому так не стремлюсь. Я хочу... Я не знаю. Отсюда нет выхода.

им действительно хорошо друг с другом. из этих отношений может получиться что-то хорошее. если не думать.
не думать.
не думать.
ее губы так красиво блестят и выглядят как спелая вишня. что она с ними делает? а что они делают с ним?
не думать.
не думать.
не думать.
не получается.