Вытащу кусочек.
Существует такое понятие - «острова эффективности». Внутри плохой системы функционируют хорошие элементы.
Я недавно писал про ЦБ РФ. Ситуация России совершенно не уникальна. SAMA, Saudi Arabia Monetary Authority, ЦБ Саудовской Аравии - классический пример “острова эффективности”, про это и книжки написаны (вот статья того же автора, если хочется покороче). Вообще, компетентный центробанк, сосуществующий с неэффективным в целом госаппаратом - вполне обычная история для низко- и среднеразвитых стран. Взять, например, Британию, классическую страну третьего мира: рядом с правительством, раздираемым скандалами, не способным уже много лет добиться хоть какой-то фискальной устойчивости и страдающим от бесконечной политической турбулентности, живёт и здравствует Банк Англии, создающий стандарты и эталоны работы для всего мира. (Люди работают, понимать надо).
Советская экономика в сравнении с американской была отсталой и примитивной, и с начала 70-х разрыв только увеличивался. К началу 80-х стало очевидным отставание даже в большинстве областей ВПК, особенно в электронике. Но в области авиаракетостроения СССР если и уступал американцам, то совсем не намного. В семидесятых крупносерийное производство среднемагистральных лайнеров было только у Боинга (120 бортов в год в среднем) и Туполева (80 бортов в среднем). Противостоять F-15 могли только МиГ-31 и Су-27. Эффективность ЗРК “Куб” в Войне Судного дня стала полной неожиданностью для израильтян и американцев: у них просто не было ничего подобного. Выпуск ударных вертолётов СССР освоил всего немногим позже американцев, и долгие годы у “Кобры” и Ми-24 просто не было конкурентов в мире. Про космос и говорить нечего: там кроме США и СССР почти никого и не было.
После развала СССР почти все авиационные предприятия (и все до одного основные) остались в руках государства. Но восстановить былое могущество хотя бы на одну десятую не получается, несмотря на все попытки. Бразилия и Китай за последние полвеки смогли выстроить огромную отрасль практически с нуля - от самых примитивных самолётов до вполне современных, способных конкурировать с передовыми моделями американцев и европейцев. Почему же у нас не получается не выстроить с нуля, а всего лишь возродить то, что было?
Успех авиационно-ракетной отрасли (как и некоторых других - например, атомной промышленности или электроэнергетики) объяснялся тем, что эти отрасли находились в исключительных, привилегированных условиях. Крупные предприятия ВПК имели право на “наряды с красной полосой”: подрядчики должны были выполнять эти наряды прежде всех других, а нарушение очерёдности могло привести к очень серьёзным последствиям, вплоть до уголовного дела.
Из интервью начальника Главного вычислительного центра Госплана Владимира Коссова:
В.К.: Я пытался несколько раз. Это бесполезно. Они видели, что оборона получает, сколько ни попросит, и решили поставить себя в такое же положение: чтобы им давали столько, сколько они просили. У оборонцев […] приоритетные наряды на снабжение с красной полосой были, и они хвалились: «У нас наряд с красной полосой, плюс балерина из Большого театра». Вот это у них гордость была – что они могут к наряду с красной полосой, то есть приоритетному снабжению, выбить еще и балерину. Сельскохозники считали: что, мы хуже, что ли? Нам – две балерины!
Сафронов: Но они же общими усилиями экономику разносили!
В.К.: Конечно.
Авиаконструкторы зарабатывали очень много, ракетчики - гораздо больше. Отрасль поглощала лучшие мозги, её престиж был исключителен. А когда закончилось исключительное снабжение ресурсами, закончилась и исключительная успешность.
Фанаты СССР мечтают вернуть именно “архипелаг эффективностей”. В их представлении мощные авиазаводы - это и есть основное содержание советской действительности. А вот джинсы, кроссовки, спелые бананы, бутылочка “Пепси”, разваливающиеся “Жигули”, цветной телевизор и самый дряной видеомагнитофон в роли предметов роскоши - некое досадное отклонение от нормы. Но в советской системе первое было невозможно без второго.
…
В чём вообще проблемы “островов эффективности”?
Во-первых, само их существование может быть результатом случайного стечения обстоятельств. Гораздо проще опустить один качественный элемент до общего низкого уровня, чем поднять всех до уровня лучшего. Достаточно однажды утром нашему любимому президенту встать не с той ноги, или позволить убедить себя кому-нибудь вроде [...], список очень длинный - и вся независимость Банка России вместе с его нынешней монетарной политикой растворятся в утреннем тумане. Что будет с эффективностью, можете попытаться предсказать сами.
Другая проблема - сверхконцентрация ресурсов. С одной стороны, “острова” могут привлекать всё лучшее, что есть в системе, включая самых умных, работоспособных, ответственных работников. С другой стороны, самые умные, работоспособные и ответственные сами тянутся туда, где ценятся ум, работоспособность и ответственность. Человек, который мог бы быстро дорасти до главного инженера большого экскаваторного завода, работает рядовым конструктором в престижном московском ОКБ. В итоге новый истребитель летает на 0,1% быстрее, зато экскаваторы уступают японским в производительности в 10-20 раз.
Есть и ещё одна проблема: информационная. Само существование “островов” может создавать иллюзию общего благополучия. Советское авиаракетостроение тут как раз служит отличным примером. Как могла быть плохой страна, как могла быть плохой экономика, выпускавшая современные самолёты десятками тысяч? Эффективность “острова” переносится на всю систему, особенно если этому помогает системная пропаганда.
Наконец, острова эффективности обычно не подлежат масштабированию. Так бывает не всегда. В 1979 году Дэн Сяопин превратил Шэньчжэнь, нынешнюю глобальную столицу электроники, в свободную экономическую зону. Не будет слишком большим преувеличением утверждение о том, что Шэньчжэнь вытянул за собой всю экономику гигантского Китая. Каждая провинция стремилась создать “свой собственный Шэньчжэнь”, и каждый город хотел сам превратиться в Шэньчжэнь. Ожесточённая конкуренция между руководствами регионов и муниципалитетов стала важнейшим драйвером китайского экономического чуда. К сожалению, так бывает очень редко. Обычно “остров эффективности” стоит, как грозный часовой, один во всей Вселенной, а его уникальный опыт так и остаётся уникальным. Причина проста: если “остров” масштабируем, то его быстро масштабируют - и он перестаёт быть островом, превращаясь в часть континента.
