Все мы знаем Се ляня как божество – доброе и милосердное, искренное и благодетельное. Но что если обратить время вспять, вернуться в самый переломный момент его жизни? Что если Его Высочество Наследный Принц утратит веру в человечество? Что если божество обернется новым бедствием?
Ни десяток, ни сотня клинков не могли погубить бессмертное тело. Но с каждым новым ударом сквозь открытые раны в сердце просачивалась чистая, первородная ненависть. В той липкой грязи на обочине проливной дождь затушил последние, едва тлеющие угли его веры в человечество. Мимо проходили сотни людей, но никто так и не остановился, не протянул руки помощи, не укрыл истерзанный лик падшего божества даже простой шляпой-доули. И лишь на закате дня над ним возвысилась Безликая фигура в белом. С того мгновения Се Лянь дал себе лишь одну клятву:
Сжечь этот порочный мир дотла.
Верный защитник смертных обратился их самым страшным ночным кошмаром на яву. Пока люди преподносили щедрые дары небесам, моля о мире, Белые Бедствия уже ткали тонкими нитями полотно мести, которому суждено окраситься в кроваво-красный, а после – обуглиться в бездонный черный. И Собиратель Цветов, как никто иной, идеально вписывался в цветовую палитру их жестокого плана.
Сила, способная сокрушить Небеса. Власть, простирающаяся по всему миру демонов. А главное – пламенная, слепая преданность. Стоит Его Высочеству притвориться все тем же скромным, милосердным, благородным принцем – Искатель Цветов без раздумий дарует ему кольцо с собственным прахом. Стоит Се Ляню лишь взять его за руку, кротко улыбнуться, нежно позвать по имени – и Хуа Чен, словно верный пёс, уже склоняется у его ног. Стоит «Гэгэ» мягко прикоснуться к его щеке, шепнуть на ухо пару ласковых слов – и Сань Лан готов преподнести весь мир к алтарю своего божества.
И лишь погасший, мертвый блеск в глазах выдавал: сердце Наследного Принца давным-давно обуглилось в пламени всепоглощающей ненависти и было заковано в лёд безжалостной мести. Больше он ничего не чувствовал – ни к этому миру, ни к человечеству, ни к своему самому верному подданному.
