Часть II
Самая опасная особенность новых военно-политических союзов заключается в том, что со временем они начинают менять не только баланс сил, но и географию потенциальных конфликтов.И здесь внимание неизбежно переключается с Персидского залива на Восточное Средиземноморье.
У Турции сохраняются серьёзные противоречия с Грецией.
В центре споров — Кипр, морские границы, исключительные экономические зоны, энергетические ресурсы и контроль над акваториями Восточного Средиземноморья.
К этому добавляется Франция, которая укрепляет военно-политические связи с Республикой Кипр.В результате постепенно формируется крайне чувствительная конфигурация:
Турция — с одной стороны. Греция, Республика Кипр и Франция — с другой.Пока это не военный блок и тем более не подготовка к неизбежной войне.
Но проблема в другом.
Когда вокруг спорных территорий и акваторий одновременно увеличивается военное присутствие нескольких государств, вероятность случайной или намеренной эскалации растёт.
Особенно если одна из сторон получает ощущение, что её стратегическое положение ухудшается.И здесь Мекканское соглашение становится дополнительным фактором.
Представим гипотетический сценарий.
В Восточном Средиземноморье происходит серьёзный кризис вокруг Кипра или морских границ. Турция усиливает военное присутствие.Греция отвечает.
Франция увеличивает поддержку Кипра.
Начинаются демонстративные военные учения, перемещение кораблей и авиации, жёсткие заявления.
И в какой-то момент локальный кризис перестаёт быть исключительно турецко-греческим.
Он превращается в столкновение более широких систем безопасности.Именно поэтому появление новых военно-политических механизмов имеет значение даже там, где формально они между собой никак не связаны.
💪Если Турция одновременно укрепляет отношения с Саудовской Аравией и Пакистаном, развивает собственный ВПК и расширяет сеть военно-технического сотрудничества, её стратегические возможности становятся шире.
При этом Пакистан обладает ядерным оружием, Саудовская Аравия — огромными финансовыми ресурсами, а Турция — развитой военной промышленностью и мощными вооружёнными силами.
Это не означает, что Пакистан или Саудовская Аравия автоматически вступят в войну Турции с Грецией.
Такого утверждать нельзя.
Но сама возможность существования более широкого турецкого силового контура меняет расчёты потенциальных противников.
И здесь возникает ещё один фактор — НАТО.
Турция и Греция одновременно являются членами Североатлантического альянса.
Поэтому потенциальный турецко-греческий конфликт стал бы кошмаром для НАТО: два государства-члена оказались бы по разные стороны вооружённого противостояния.
А если в кризис окажется вовлечена Франция, ситуация станет ещё сложнее.
Получится парадоксальная картина: внутри одного военно-политического альянса возникает конфликт между союзниками, тогда как за его пределами постепенно формируется новая система региональных партнёрств.Именно поэтому Восточное Средиземноморье может оказаться одной из самых опасных точек европейской и ближневосточной безопасности.
Сегодня война здесь кажется маловероятной.
Но история показывает: большие конфликты редко начинаются с решения начать большую войну.
Они начинаются с цепочки небольших кризисов, взаимных угроз, демонстрации силы и ошибок в расчётах.
Поэтому Мекканское соглашение следует рассматривать не изолированно.Это один из элементов более масштабного процесса — перехода от американской монополии на обеспечение региональной безопасности к конкуренции нескольких центров силы.
И если эта конкуренция продолжится, Восточное Средиземноморье может стать местом, где столкнутся уже не просто Турция и Греция.
А две разные модели регионального порядка.
Вопрос теперь только в одном:
кто первым решится проверить пределы допустимого?
