Месяц назад меня спросили, где кончается усилие и начинается насилие над собой.
Я ответила, что напишу об этом отдельно. И не написала.
Грань тонкая, да. Но она есть.
Одно дело, когда делаешь трудное ради того, что действительно твоё. Другое, когда наступаешь на своё «не хочу» ради чужого «надо».
Снаружи это неотличимо. И там, и там не хочется, и там, и там ты встаёшь и делаешь.
Первое даёт силу даже когда тяжело. Второе только глубже закапывает.
Ждать итога не нужно, разница слышна уже в самом деле.
И торг здесь ничего не решает. Я полтора часа торговалась сама с собой, ехать или не ехать на тренировку. Откровенно, честно, не хотелось. Поехала. И это было моё «да» тому ощущению себя, которое мне нравится.
Своё со временем даётся легче. То, чем ты себя ломала, тяжелеет.
Когда дело связано с тем, что для тебя правда важно, а не с тем, что важно должно быть, вопрос «делать или не делать» перестаёт возникать сам. А одно и то же письмо, к которому ты подходишь пятый раз, каждый раз тяжелее, чем в первый.
Я не про то, чтобы делать одно только желанное. Половина взрослой жизни состоит из дел, которых не хочет никто: документы, врачи, разговор, который ты откладываешь с прошлой зимы. Их делают через не хочу, и это не насилие.
Насилие начинается там, где это «надо» не твоё, и ты уже давно не помнишь, чьё оно.
Слабость тут ни при чём.
Ты не слабая. Ты когда-то приспособилась так, как было возможно тогда.
Способ был рабочий, иначе бы он не остался. Он и сейчас работает, просто удерживать его стало тяжелее.
И страшно в этом месте не чужое «надо». Страшно другое: убери всё чужое, и вдруг там не окажется ничего.
Туда и правда давно никто не заглядывал.
Узнать, чьё это «надо», не значит завтра его бросить. Мать, ребёнок, работа не перестают быть твоим обязательством оттого, что ты назвала вещи именами.
Завтра у тебя будет ещё одно не хочу. И возможно появится своё хочу.