Если «весь мир — одна семья», то тогда семья уже не совсем особеннаяОдна из самых интересных статей за последнее время — свежая работа в главном журнале по социальной психологии Journal of Personality and Social Psychology о неочевидной стороне морального универсализма.
Обычно ведь как — моральный прогресс преподносят как постепенное расширение морального круга: сначала нам особенно важны родственники и друзья, затем мы якобы учимся включать в круг заботы незнакомцев, чужие группы, стигматизированных людей — в пределе всё человечество. Эта благодушная модель предполагает, что тут работает простое сложение: мы по-прежнему так же сильно заботимся о своих, но начинаем больше заботиться и о чужих. Авторы этой новой работы показывают, что психологически здесь всё может быть устроено совсем иначе.
Авторы называют обнаруженный эффект moral compression — моральным сжатием. Когда моральное отношение к наиболее исключённым людям становится более благожелательным, одновременно несколько уменьшается особый моральный статус самых близких нам людей. Причём общая моральная экспансивность (совокупный уровень моральной заботы, распространяемой на разные категории существ) при этом не увеличивалась. То есть люди не просто начинали «больше заботиться обо всех». Моральное изменение здесь происходит не как простое расширение круга наружу: его крайние точки движутся навстречу друг другу!
Если убийца, террорист или другой максимально морально исключённый человек всё сильнее воспринимается как «один из нас, людей», его моральный статус немного повышается. Затем если главным уровнем классификации становится «человек вообще», то и брат, супруг или лучший друг отчасти теряет свою моральную исключительность — он тоже становится одним из «обычных» людей! Авторы ровно так и говорят: видеть всё человечество как родню означает также и видеть родню просто как людей.
И это не одно корреляционное исследование. В статье целая исследовательская программа из 7 основных исследований плюс многочисленные дополнительные проверки для демонстрации, что общий паттерн воспроизводится разными методами: исторические данные, опросы, VR-эксперимент, экспериментальные тесты предполагаемого механизма, кросс-культурные свидетельства из World Values Survey.
Особенно интересно, что с этим связано проживание в разных странах. Причём наиболее последовательно с этим паттерном связана не просто широта путешествий и не общая продолжительность жизни за рубежом, а именно breadth of living abroad — в скольких разных странах человек успел пожить. Чем шире такой опыт, тем заметнее обнаруживается моральное сжатие. По логике авторов, многократно попадая в разные культурные системы, человек снова и снова сталкивается с тем, что то, что в одной культуре кажется естественным и само собой разумеющимся, в другой устроено совершенно иначе. Ни один локальный культурный сценарий уже не выглядит единственной очевидной рамкой мира, а более абстрактная категория — «мы, люди» — становится психологически более доступной.
Причём связь между широтой такого опыта и идентификацией со всем человечеством оказывается сильнее, когда человек жил в культурно более далёких от страны происхождения обществах. Чем сильнее новая среда расходится с привычными культурными интуициями, тем больше оснований абстрагироваться от конкретной локальной идентичности к категории «человек вообще». Разумеется, речь не о том, что после нескольких лет за границей террорист становится человеку так же дорог, как собственный ребёнок. Разрыв остаётся огромным. Речь о небольшом, но систематическом уменьшении морального партикуляризма.
То есть эволюционно наша социальная архитектура построена на чрезвычайно неравномерном распределении внимания и обязательств: родственник, партнёр, союзник, член своей коалиции, незнакомец, враг — это далеко не равноценные социальные категории. Моральный универсализм накладывает поверх этой древней системы более абстрактную классификацию: все они прежде всего люди. И такое перекодирование, судя по результатам статьи, может иметь цену. Моральное равенство можно получить не только потому, что чужие постепенно становятся похожи на своих, оно возникает ещё и потому, что свои уже становятся похожи на чужих.
