Парентификация: преждевременная зрелость и вынужденная забота
Парентифицированный ребёнок нередко производит впечатление необычайно зрелого, самостоятельного и психологически проницательного. Он замечает малейшие изменения настроения взрослых, умеет утешать, предупреждать конфликты и брать на себя ответственность. Однако такая зрелость не всегда свидетельствует о благополучном развитии. Она может формироваться как способ сохранить отношения со взрослым.
Шандор Ференци описывал подобную фигуру как «мудрого младенца». Это ребёнок, который слишком рано научился понимать взрослых, поскольку не мог позволить себе оставаться беспомощным. Его проницательность становится защитой: он наблюдает, анализирует и предугадывает, чтобы своевременно приспособиться к состоянию родителя. Внешняя зрелость при этом может сочетаться с утратой спонтанности и недоверием к собственным зависимым потребностям.
В терминах Уилфреда Биона при парентификации происходит переворачивание отношений контейнирования. В норме взрослый принимает сильные и пока непонятные чувства ребёнка, выдерживает их, осмысляет и возвращает в более переносимой форме. При парентификации эту функцию начинает выполнять ребёнок. Он принимает тревогу, одиночество, обиду или отчаяние родителя и пытается привести взрослого в устойчивое состояние, хотя его собственная психика ещё не готова перерабатывать такую нагрузку.
В результате человек может научиться очень хорошо понимать окружающих и одновременно плохо распознавать собственные переживания. Такая способность напоминает эмпатию, но часто выполняет защитную функцию. Человек наблюдает за другими, чтобы вовремя обнаружить опасность, предотвратить конфликт или избежать отвержения. Подобную направленность можно понимать как гиперментализацию: чрезмерное внимание к мыслям и чувствам другого при недостаточном контакте с собой.
С точки зрения теории привязанности забота о родителе становится способом удерживать близость: если взрослому хорошо благодаря ребёнку, отношения сохранятся. Поэтому впоследствии любовь легко смешивается с обслуживанием, контролем и ответственностью. Человеку привычнее поддерживать других, чем принимать помощь самому. Зависеть от другого тревожно, а отказ от заботы может сопровождаться виной и страхом потерять отношения.
Парентификация может влиять и на выбор помогающей профессии. Способность замечать чужие состояния, успокаивать и брать ответственность превращается в профессиональный талант. Однако терапевтическая или медицинская работа иногда становится социально одобряемым продолжением прежнего сценария. Тогда специалисту трудно устанавливать границы, выдерживать недовольство клиента, признавать пределы своей помощи и не чувствовать себя ответственным за чужую жизнь.
В терапии парентификация проявляется не только в рассказах о детстве, но и непосредственно в отношениях с терапевтом. Пациент может внимательно отслеживать его настроение, стараться быть «хорошим», соглашаться с интерпретациями, скрывать недовольство, оплачивать заранее или до выставления счета,оправдывать ошибки специалиста или беспокоиться, не слишком ли много места занимает. Иногда он начинает поддерживать терапевта вместо того, чтобы пользоваться его помощью.
Важно заметить эту организацию отношений и не вознаграждать её дополнительным одобрением за зрелость и удобство. Терапевтические отношения принципиально асимметричны: терапевт отвечает за рамку и устойчивость процесса, а пациент не должен заботиться о его эмоциональном состоянии или сохранности отношений. Именно эта асимметрия позволяет пациенту нуждаться, злиться, не соглашаться и принимать помощь, не превращаясь снова в того, кто поддерживает взрослого. Изменение становится заметным, когда человек может принимать помощь без необходимости немедленно отплатить за неё, отказывать без чрезмерной вины и оставлять другому ответственность за его собственное эмоциональное состояние.
https://www.karnacbooks.com/product/the-psychodynamics-and-psychogenesis-of-parentification/98577/?MATCH=1
