Кремль настроил выборы. Почему система даёт сбои
📩 Выборы в Госдуму — 2026 должны были стать очередной демонстрацией управляемой политической конкуренции (управляемая конкуренция звучит как оксюморон, но зато очень по-нашему): «Единая Россия» уверенно занимает первое место, парламентская оппозиция делит оставшиеся голоса, а администрация президента (точнее куратор внутрипола Сергей Кириенко) получает новый созыв без неприятных сюрпризов. Но чем ближе голосование, тем заметнее другой процесс: интрига возникает не вокруг победителя, а вокруг способности Кремля контролировать всё остальное политическое поле.
По данным ВЦИОМ на 23 августа, «Единая Россия» сохраняет уверенное лидерство с 39,2%, однако куда интереснее борьба за второе место. КПРФ набирает 11,7%, «Новые люди» — 10,8%, ЛДПР — 9,7%: три партии разделяют всего два процентных пункта. «Справедливая Россия» заметно отстаёт с 4,1%, то есть балансирует в районе проходного барьера. При этом 8,6% опрошенных не собираются участвовать в выборах, а ещё 10,5% пока не определились. Поэтому при практически предрешённом первом месте ЕР настоящая интрига кампании — кому достанется статус второй партии и кто сумеет мобилизовать неопределившихся в последние недели.
Так кто второй?
КПРФ, ЛДПР и «Новые люди» находятся достаточно близко друг к другу, но представляют три совершенно разные модели оппозиции. ЛДПР после смерти Жириновского пытается доказать, что способна существовать как самостоятельный политический бренд, но верится с трудом. «Новые люди» претендуют на городского избирателя, которому тесно внутри традиционных партий. А КПРФ сохраняет главное преимущество — дисциплинированный электорат, региональную машину и кандидатов, способных вести собственную игру.
Неудобные коммунисты
Именно поэтому коммунисты одновременно оказываются и наиболее опасным, и наиболее неудобным элементом этой конструкции. Отсюда особое значение имеют попытки Кремля чужими руками снять кандидатов КПРФ. Судебные проблемы должны были бы ослабить партию, но в случае политиков с собственной аудиторией возникает обратный эффект: снятие превращается в информационный повод, судебный процесс — в мобилизацию, а кандидат получает возможность представить себя жертвой административного давления. Вот, например, коммуниста Матвеева сначала сняли, затем вернули через апелляцию — и в результате о его кампании узнало значительно больше людей. Для политического менеджмента это неприятная развилка: оставить сильного кандидата — получить конкуренцию, снять — рисковать сделать из него героя.
«Яблоко» не в счет
Отдельная история — «Яблоко». Здесь ситуация отличается от конфликтов вокруг КПРФ: партия во многом сама пошла на риск, сделав антивоенную повестку центральной частью кампании. В нынешних политических условиях такая позиция неизбежно повышает вероятность жёсткой реакции системы — и значительная часть избирателей это понимает.
Поэтому снятие «Яблока» сложнее продать как неожиданную административную атаку: партия сознательно зашла на территорию, где правила игры давно известны и политическая цена ошибки особенно высока.
Будет ли оппозиция управляемой?
Поэтому главный сюжет выборов-2026 — даже не ожидаемая победа «Единой России». Гораздо интереснее, какая оппозиция выйдет из этой кампании сильнее и насколько дорого Кремлю придётся заплатить за её дальнейшее администрирование. Если КПРФ превратит судебное давление в мобилизацию, ЛДПР не сумеет окончательно оторваться от конкурентов, а «Новые люди» закрепят собственную нишу, новый созыв может оказаться формально вполне управляемым — но политически гораздо менее удобным. И тогда главным результатом кампании станет парадокс: чем тщательнее систему пытались настроить, тем больше сбоев она начала выдавать.
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту
7
6
2
1
1
1August 31, 2026 339 2 1
