Он размышлял, что большинство из нас в течение жизни проходят через две фундаментальные фазы.
В первой нам кажется, что все самое главное и “вкусное” — впереди. Новые достижения, яркие впечатления, приключения и изысканные удовольствия — все это ждет нас “за поворотом”. Сегодня — это разминка, а настоящая игра начнется завтра.
Это “завтра” как правило последовательно принимает разные формы — мы ждем окончания школы, института, появления семьи, рождения детей, их выпуска из школы/института, нашего повышения на работе или какой-то вехи в бизнесе.
Мы не замечаем и не понимаем, что сдвигая таким образом начало настоящей жизни, мы в результате хронически пропускаем эту самую настоящую жизнь, которая всегда происходит с нами именно сегодня. Именно здесь и именно сейчас.
Жизнь в режиме черновика не может нас насытить, потому что психика быстро привыкает в любым достижениям. Черновик обесценивает настоящий момент, шепча, что это лишь ступенька к настоящему, которое находится где-то дальше.
Вторая фаза, к которой люди постепенно приходят, характеризуется менее амбициозной и более тревожной установкой: “лишь бы завтра не стало хуже”. Мы начинаем с опасением переживать про здоровье, проекты, творчество, финансы. Если раньше мы смотрели вперед, причем смотрели с предвкушением, то теперь скорее с опаской озираемся.
В обеих описанных перспективах наше внимание приклеено к будущему. В первом случае — надеждой, во втором — тревогой.
Оба описанных коридора показались мне тогда грустноватыми и болезненно знакомыми — я легко узнавал себя в первом, а большинство из окружавших меня взрослых, очевидно находились во втором.
Я верил, что есть другой способ смотреть на жизнь и мне хотелось его найти.
Хотя формальные ответы нашлись сравнительно скоро, потребовалось около 30 лет, чтобы их семена проросли изнутри и начали давать свои плоды.
В некоторых восточных традициях, в первую очередь буддийской и даосской, есть понятие _татхата_ — таковость. Это прямой контакт с тем, что происходит прямо сейчас, без фильтра ожиданий, страхов и других подобных помех.
Дождь — это дождь. Усталость — это усталость. Радость — это радость. Злость — это злость. Боль — это боль. Не “лучше, чем вчера”, не “хуже, чем сегодня”, и вообще не про хорошо/плохо, а просто “Что есть — то есть”.
Прошли годы, прежде чем мне открылась удивительная освобождающая полнота этого ракурса.
Интересно, что открыв его однажды, я начал замечать его присутствие повсюду.
Например, Марк Аврелий, а позже Ницше говорили о “любви к судьбе” (amor fati), подчеркивая что это не просто смирение, а именно любовь ко всем жизненным проявлениям, включая трудные и неудобные. Вместо “я переживу это и пойду дальше” — “да, вот это и есть моя жизнь. Прямо сейчас она такова.”
Встреча с дзен и чайной культурой Японии открыла мне ряд очень глубоких и тонких понятий, включая ичи-го ичи-э, означающее уникальность каждого момента и переводящееся дословно как “одна жизнь одна встреча”.
Мы привыкли ощущать свою идентичность и вообще восприятие как нечто стабильное, хотя на деле все постоянно меняется. Мы не замечаем этого лишь потому, что без тренировки наша способность различать слишком слаба.
Но стоит нам начать культивировать внимание, как мы обнаруживаем, что калейдоскоп реальности вращается непрерывно и та “завитушка”, который мы считаем собой, также непрерывно меняется.
Это может показаться абстрактной философией, но я говорю здесь не об интеллектуальном понимании, а о сущностном ощущении.
Секунда, в которую вы читаете это предложение — уже в прошлом. Разговор, который вы ведете — тает на ходу. И происходит все это не когда-то, а прямо сейчас.
Когда это по-настоящему ощущается изнутри, то отношение к происходящему начинает меняться само и без усилий.
В заключение вспоминается фраза, которую приписывают Гийому Мюссо:
“У нас две жизни. Вторая начинается, когда мы понимаем, что жизнь всего одна.”
