Охота на Снарка: от Кэрролла до Врунгеля
Как вымышленное чудовище определило судьбу двух яхт
«Снарк был Буджумом, помните это» — последняя строка поэмы Льюиса Кэрролла звучит как приговор. Охота окончена, охотник исчез, а Снарк оказался тем, кого нельзя поймать, — пустотой, обманом, миражом.
Имя, которое Джек Лондон дал своей яхте, было не случайным капризом. Он прекрасно знал поэму Кэрролла и сознательно выбрал «Снарк» — существо, сотканное из змеи и акулы (snake + shark), но при этом лишённое чёткой формы. Сам Кэрролл уклонялся от определений, оставляя Снарка символом всего, что манит и одновременно уничтожает: от недостижимой мечты до смертельной ловушки. Лондон отправился в кругосветку именно за таким Снарком — за приключением, которое должно было стать венцом его жизни, но обернулось финансовым крахом, болезнью и разочарованием.
А через полвека советский писатель Андрей Некрасов и режиссёр Давид Черкасский, сами того не скрывая, переложили эту охоту на язык гротеска. Их яхта «Победа», переименованная в «Беду», — это тот же Снарк, только с чёрным юмором. Но чтобы понять глубину параллели, нужно сначала разобраться, что такое Снарк у Кэрролла и как эта метафора прорастает в обеих историях.
---
Снарк как архетип недостижимого
В поэме Кэрролла команда отправляется на поиски Снарка с картой, на которой «сплошной океан». Охотники вооружены до зубов, но не знают ни добычи, ни цели. Снарк — это чистая потенция: он может быть чем угодно, но финальная встреча с Буджумом (особой разновидностью Снарка) означает мгновенное исчезновение охотника без следа.
Этот образ идеально ложится на ситуацию Лондона. Его «Снарк» — яхта — был построен из лучших побуждений, но с самого начала оказался призраком: бюджет испарился ($7,000 превратились в $30,000), подрядчики исчезали с деньгами, капитан Роско Эймс потерялся в океане на первой же стоянке. Как и в поэме, охота шла за иллюзией: Лондон гнался за мечтой о кругосветке, но вместо неё нашёл «лимон» — бракованное судно, которое текло, ломалось и в конце концов бесследно исчезло в 1970-х, словно его поглотил Буджум.
Советский мультфильм обыгрывает ту же призрачность, но иначе. «Беда» не исчезает, но постоянно ускользает — от пиратов, от полиции, от адмирала Кусаки. Её имя меняется с «Победы» на «Беду» из-за отвалившейся буквы — это комический эквивалент кэрролловского каламбура, где смысл непрерывно искажается. Врунгель тоже охотится за Снарком: за призом в кругосветной гонке, за славой, за доказательством, что русский моряк не хуже других. Но каждый раз, когда цель кажется близкой, она тает, как мираж в океане.
---
От Сан-Франциско до Одессы: две охоты, один зверь
Сравним сцены:
У Джека Лондона (реальность) У Врунгеля (мультфильм)
Яхта строится 14 месяцев вместо 6, воры, некомпетентность Яхта «Победа» получает пробоину из-за якоря, отваливается буква — становится «Бедой»
Двигатель ломается до отплытия Мотор «Беды» то работает, то глохнет в самый ответственный момент
Капитаны оказываются мошенниками или старцами Команда Врунгеля — Лом и Фукс — постоянно совершают абсурдные ошибки
Кругосветка обрывается в Сиднее из-за болезни Лондона Кругосветка превращается в бесконечную череду эпизодов, где победа ускользает
Яхта бесследно исчезает в 1970-х «Беда» тонет, взлетает, переворачивается, но каждый раз выживает — как призрак
В обоих случаях Снарк-яхта ведёт себя как живое существо: она сопротивляется хозяину, дразнит его, уводит в сторону и в конечном счёте не даёт достичь того, ради чего всё затевалось. И Лондон, и Врунгель — охотники, но их добыча иллюзорна. Первый платит за это здоровьем и деньгами, второй — только смехом, потому что советская пародия снимает трагизм, но оставляет структуру.
---
Буджум как финал: исчезновение и его отражение
У Кэрролла Буджум — это Снарк, встреча с которым стирает тебя из реальности. У Лондона Буджум настиг его самого в виде тропической болезни и крушения надежд. Но символически Буджум поразил и саму яхту: в 1970-х «Снарк» исчез без следа — никто не знает, затонул ли он, был ли разобран или всё ещё дрейфует где-то в Тихом океане. Это идеальное кэрролловское исчезновение.
В мультфильме Буджум тоже присутствует, но в перевёрнутом виде. «Беда» не исчезает, но всякий раз оказывается там, где её не ждут, а финал (в книге Некрасова) — это возвращение в Одессу, где Врунгель рассказывает свои невероятные истории. Исчезает не яхта, а сама серьёзность происходящего: всё оказывается выдумкой, байкой. Ирония в том, что реальный «Снарк» Лондона, наоборот, стал легендой, а вымышленная «Беда» — реальностью культуры.
---
Что в итоге?
Переосмысляя эссе через призму кэрролловского Снарка, мы видим, что и Джек Лондон, и Андрей Некрасов с Давидом Черкасским рассказывают одну и ту же историю — охоту за неуловимым. Но если Лондон пережил её как драму, то советские авторы — как пародию на драму. Снарк Кэрролла соединяет их через время и пространство: это символ любой мечты, которая при приближении оказывается обманом, и любой яхты, которая не везёт тебя к цели, а увозит от неё.
Может быть, сам Джек Лондон, выбирая имя, предчувствовал этот исход. Он назвал своё судно в честь существа, которое нельзя поймать, — и оно действительно ускользнуло от него. А Врунгель, сам того не зная, продолжил эту охоту, но уже с улыбкой, потому что в советском мультфильме даже Буджум становится поводом для анекдота. И это, пожалуй, главная аналогия: Снарк везде одинаков, но реакция на него бывает разной — от отчаяния до смеха.
---
Так замыкается круг: от Кэрролла к Лондону, от Лондона к Некрасову, и каждый раз загадочный зверь остаётся неуловимым. Но именно эта неуловимость и делает охоту бессмертной.
