Зачем нужен твёрдый знак?
Делить на ноль нельзя, а твёрдый и мягкий знаки не читаются, верно? Если вы хоть немного знакомы с историей русского языка, то уже понимаете, к чему дело идёт, но всё же продолжим.
В дореволюционной орфографии, как вы знаете, на конце слов после согласных писался твёрдый знак, он же «ер». На произношение это никак не влияло, то есть школьное «ужъ замужъ невтерпежъ» мы прочтём так же, как и сегодня. Однако так было не всегда.
Краткий ответ: когда-то они обозначали гласные, выпавшие впоследствии.
Если же немного подробнее, то нам надо вернуться в IX–X вв. Кирилл и Мефодий разработали, как вы знаете, специальный алфавит для славян, а именно — глаголицу. Глаголица совсем не похожа на наше современное письмо. Ученики Кирилла в Охриде (совр. Македония) стали разрабатывать иную систему письма на основе хорошо им известного греческого алфавита.
Именно этот набор символов и стал кириллицей. Главной проблемой был богатый консонантизм (много согласных) славянской речи, тогда ещё толком не разделившейся на разные языки. В общем, 24 символов греческого алфавита решительно не хватало, ведь у славян были не только разнообразные шипящие, но и, например, носовые гласные (такие сохранились в современном польском).
Среди «странных» для эллинского письма звуков были и такие невыразительные, как говорят учёные, редуцированные гласные. То есть, дословно «сведённые», «уменьшенные». Такая есть сейчас в английском и французском, это та самая «шва», обозначаемая в фонетике как [ə]. Есть, кстати, такой звук и в русской речи: попробуйте внимательно проследить, как вы в беглом повседневном разговоре произносите слова вроде «молоко», «корова» и пр. Как ни странно, люди не говорят в среднем [ка-ро-ва], скорее произносится что-то вроде [каровə], а иногда, если очень спешим сказать, то и [кəровə]. То, что не под ударением, иначе говоря, мы комкаем.
Вот в древнерусском языке, как и в других славянских, были редуцированные гласные, что-то вроде [и] и [у]. Редуцированное [и] обозначалось через «ерь», он же наш старый знакомый Ь. Редуцированное [у] как раз обозначалось «ером», то есть нашим твёрдым знаком. Например, чтобы сказать «ты здоров», восточный славянин говорил «съдоровъ еси». Приблизительно это звучало как [sŭdorovŭ], только [ŭ] — очень коротенькое.
Самое удивительное, что эти гласные могли быть под ударением, в отличие от современных редуцированных в русском. То есть древний «сон» был «сънъ» [sŭnŭ], а «день» был «дьнь» [dĭnĭ]. Вообще все слова состояли из открытых слогов, почти как в итальянском, иначе говоря, слоги не кончались на согласные, только на гласные.
Нетрудно заметить, что ни в русском, ни в украинском, ни в белорусском нет таких форм. Дело в том, что в XI–XII вв. в славянских языках начался процесс, разделивший историю славянских языков на «до» и «после». Речь о т.н. «падении редуцированных». Очень кратко: смысл в том, что часть из них отпала вообще, а часть преобразовалась в полноценные гласные. Выпадение гласных потянуло за собой целую цепь изменений, подобно тому, как одна костяшка домино, падая, увлекает за собой последующие.
Результаты этих изменений в разных ветвях славянской семьи получались разными, и в общем-то именно с этого времени начинается реальное разделение славянских языков. До этого они были почти полностью взаимопонятны. Впрочем, и до сих пор мы иногда можем понимать целые предложения по-польски или, скажем, по-сербски.
Таким образом, грубо говоря, с XIII века и вплоть до реформы 1918 года «еры» и «ери» писали, соблюдая орфографическую традицию: их ставили по привычке и по строгим правилам, а не потому, что они что-то обозначали на слух.
Кстати, в русском языке там, где были редуцированные ъ, получилось [о], а где ь — [е]. И вот именно поэтому у слова «день» в большинстве падежей «е» выпадает: дня, дню, днём и т.п. То же касается и «сна», впрочем, это не строгое правило, однако не будем его подробно сейчас рассматривать.
2
