Где деньги, Ким?!
Не собирался высказываться по поводу украинских ударов по складам Wildberries — вроде всё и так очевидно. Но нет. Количество эмоций вокруг зашкаливает.
И сквозь эту эмоциональную реакцию просвечивает один интересный современный общественный феномен.
Что мы видим? Десятки, если не сотни, роликов пострадавших продавцов (реселлеров), чей товар находился на складах Wildberries и которые теперь «не понимают, как им дальше жить». И со всех сторон — волну претензий к Татьяне Ким и Wildberries: компания делает недостаточно, чтобы компенсировать их потери.
Пропустим всяких медийных персонажей, хайпующих на этой теме, — у них работа такая. И обратим внимание только на тех, кого ситуация задела непосредственно.
Если смотреть на происходящее со стороны, логика претензий понятна. Товар принадлежал продавцам, находился на складах Wildberries, склады уничтожены — значит, именно с Wildberries и спрашивать. Но так получается, только если воспринимать маркетплейс как склад, обслуживающий независимого продавца. А если посмотреть на бизнес-модель целиком, картина оказывается совсем другой.
Реселлер находит и закупает товар, привозит его на склад, формирует предложение и оформляет карточку. Маркетплейс создаёт поток покупателей и обеспечивает остальную часть процесса: витрину, хранение, продажу, доставку, оплату и возвраты.
То есть перед нами не просто два отдельных бизнеса, один из которых оказывает услуги другому, а партнёры — участники одной бизнес-системы. Каждый берёт на себя определённую часть общего процесса, и каждый зарабатывает благодаря тому, что зарабатывает другой.
Поэтому удар пришёлся по всей системе сразу, а не только по реселлерам.
Реселлеры потеряли товар и будущую выручку. Wildberries — не только склады, оборудование, логистические мощности, но и текущий оборот, будущие доходы и доверие к самой системе. Каждый пострадал в той части общей конструкции, которую обеспечивал, и соразмерно масштабу своего участия в ней.
И если у продавцов есть юридические основания требовать компенсацию — пусть требуют. Но это отдельный вопрос, который должен решаться в правовом поле.
Но если юридическую логику подменить простой эмоциональной логикой: «Татьяна Ким на нас зарабатывала и благодаря нам у неё теперь много денег; мы пострадали из-за атаки на её склады — значит, она и должна покрыть наши потери», то из картины исчезает главное: ущерб реселлерам причинил не Wildberries. Сам маркетплейс, как и они, — пострадавшая сторона. Причём его собственные потери огромны даже для такого крупного бизнеса.
Получается, пока система работает без сбоев и приносит деньги, все её участники — самостоятельные предприниматели, заранее договорившиеся о функциях, доходах и рисках. Но стоит случиться беде, как выясняется, что самостоятельность распространялась только на доходы: прибыль каждый считает своей, а последствия общего риска должен разгребать сильнейший.
И вот здесь в подобной реакции проступает важный феномен. Пока реальность укладывается в ожидаемую картину, человек выглядит самостоятельным. Но стоит привычному порядку рухнуть, как он ставит своё дальнейшее движение в зависимость от того, найдётся ли кто-то с большими возможностями, способный вернуть происходящее в приемлемое состояние – почти так же, как ребёнок ждёт этого от родителя.
Но во взрослом мире никто не обязан восстанавливать для человека прежние условия. Ни государство, ни начальство, ни партнёры не могут вместо него решать, как действовать в изменившейся среде. Только он сам может выбрать: признать случившееся частью собственной жизни и действовать дальше с учётом новых обстоятельств или ждать, когда кто-то всё порешает.
И это особенно важно сейчас, когда непредсказуемость стала условием жизни на годы вперёд.
Ментол в МАКС
15
6July 24, 2026 245 6 4
