29 августа 2002 года почил наш незабвенный Отец Зосима.
Из воспоминаний близкого Старцу человека о том времени:
"За несколько дней до кончины о. Зосима в диализной сестрам как-то между делом сказал: "Ну что ж, умирать надо. Как бы вам праздник не испортить. Да, я ведь не достоин умереть на Успение..." - отеческая забота о благе ближних и глубокое христианское смирение до последних минут его многострадальной жизни проявлялись во всех его словах и поступках. Успение было его любимейшим праздником. Ещё в детстве он своими ручками сам вышил плащаницу Божией Матери, ещё в детстве, когда ему исполнилось лет 7-8, он собирал благочестивых бабушек, и они вместе, с зажжёнными свечами, читали чудный акафист Успению: "Радуйся, обрадованная, во успении твоем нас не оставляющая"
Наступило Успение 2002 г. "Он настолько почитал Божью Матерь, - вспоминает инокиня Галина. - Я первый раз, когда попала сюда на Успенскую службу, была поражена - как Батюшка поклонялся плащанице! Столько в нём было трепета, столько благоговения, столько любви: он поклонялся не просто плащанице - он поклонялся Божьей Матери".
Вечером 28 августа его состояние резко ухудшилось (наступил паралич кишечника), и его отвезли в больницу. До последнего своего вздоха, как свидетельствовали келейники о.Зосимы, он пребывал в молитве. Пред самой своей кончиной схимник сподобился некоего откровеня. У его больничной кровати была икона Божией Матери с предстоящими Зосимой и Савватием Соловецкими, и пристально глядя на нее, батюшка, как бы позабыв о нестерпимой боли, минут 10 вел спокойную мирную беседу с Кем-то, кто был невидим для телесных очей его келейников. Трудно было разобрать этот полушепот умирающего Старца, но в нем явственно слышались нотки вопросов, прошений, доносились до слуха отдельные реплики и слова. Такое было впечатление, вспоминает иеродиакон Амвросий, что в палате была Сама Пречистая дева. И нельзя было без трепета и благоговения присутствовать при сем великом и дивном таинстве - смерти праведника, лик которого уже светился неземным светом.
Как свидетельствует схимонахиня Пантелеимона, которая в этот день находилась возле Батюшки, пытаясь облегчить его страдания, последними словами, которые он произнёс перед тем, как начал уже угасать и речь его перешла в шепот, были: "Матерь Божия, открой мне Царские врата!" Этот молитвенный вздох вырвался из груди Старца за полчаса до его блаженной кончины.
"Когда я умру, вы будете знать, - говорил Старец братии, - часы на моём молитвенном столике в алтаре остановятся". 29 августа, без пятнадцати двенадцать ночи остановилось сердце великого Молитвенника. Без пятнадцати двенадцать остановились и часы на столике о. Зосимы в алтаре. Так закончилось время его земной молитвы, так начался отсчёт его молитвенного предстательства в блаженной вечности... А в храме в это время совершался чин погребения Божией Матери. Только несколько человек из братии знали о случившемся. Вышел на проповедь о. Фаддей... Свою речь он закончил следующими словами: "И вот сегодня, как когда-то Спаситель держал на руках душу Пречистой Девы Марии, так сегодня Божья Матерь держит на своих руках душу новопреставленного отца нашего - схиархимандрита Зосимы..." Слёзы, рыдания, стенания неутешного горя вмиг наполнили храм. Скорбь была великая, неописуемая - казалось, как вспоминали те, кто молился в эту Успенскую ночь в храме, что вся Русь оплакивала своё сиротство."
