Сегодня был какой-то очень мой день. Когда в одном дне помещаются фонд, отчёты, цифры, договоры, поиски помещения и психология.
С утра снова звонила и уточняла про помещение для фонда. Потом вечером поехала смотреть ещё один вариант. И вот тут хочется сказать без красивых формулировок: помещение в жопе мира. Далеко. Очень далеко от СПИД-центра.
И я ехала обратно и думала: ну почему место, куда должен иметь возможность спокойно прийти подросток с ВИЧ, мама, которая только что узнала диагноз ребёнка, молодой человек в кризисе, — почему такое место приходится буквально выцарапывать?
Мне хочется, чтобы у «НЕСТРАШНО» наконец появился свой дом. Не просто офис со столами. А место рядом, доступное, живое. Куда можно прийти после СПИД-центра. Где можно выпить чай. Посидеть в группе. Поговорить с психологом. Поплакать. Позлиться. Получить помощь. Или просто какое-то время побыть среди людей, которым ничего не нужно объяснять.
А дальше — несколько отчётов по нашему августовскому слёту. Диагностика. Снова таблицы, проценты, входные и итоговые показатели.
И за этими цифрами я всё время вижу конкретных детей.
Когда читаешь, что 40,5% участников имели опыт причинения себе вреда, а 59,5% говорили о мыслях причинить себе вред, это уже невозможно воспринимать просто как строчку в отчёте.
Я психолог. И для меня за каждой такой цифрой начинается совсем другая работа.
Не «исправить подростка».
Не заставить его быстрее принять диагноз.
Не объяснить ему, что «надо мыслить позитивно».
Мне важно понять: что с тобой происходило, когда другого способа справиться с болью не находилось? Что ты переживаешь сейчас? На что ты можешь опереться? Есть ли рядом взрослый, которому ты действительно доверяешь? И можем ли мы вместе найти другой способ выдерживать то, что пока кажется невыносимым?
Наверное, поэтому я так много думаю сейчас о новой психологической группе, которую буду набирать.
Мне хочется сделать группу не только про ВИЧ.
Мне вообще всё меньше хочется работать только с диагнозом как с отдельной темой. Потому что человек гораздо больше своего диагноза.
Мне интересны отношения. Близость. Стыд. Одиночество. Тело. Страх быть отвергнутым. Злость. Право хотеть. Право отказывать. Личные границы. Партнёрство. Родительство. Сексуальность. Выбор. Взросление. И тот момент, когда человек перестаёт строить всю свою жизнь вокруг вопроса: «А что будет, если они узнают?»
Я медицинский психолог и гештальт-терапевт. Много лет я работаю с ВИЧ, травмой, кризисами, семьями и подростками. И всё сильнее чувствую, что моя работа не про то, чтобы научить человека «правильно жить с диагнозом».
Она про возвращение человеку его собственной жизни.
Чтобы ВИЧ постепенно занял в ней своё реальное место — медицинского факта, который требует лечения, но не определяет ценность человека, его отношения, профессию, сексуальность, родительство и будущее.
А между этими мыслями сегодня ещё был договор с «Абсолют-Помощью», документы, отчётность, диагностика, звонки, сообщения и снова помещение.
Так что к вечеру я немного человек-таблица. Немного директор фонда. Немного переговорщик по недвижимости. И всё-таки больше всего — психолог.
И, кажется, я уже понимаю, какую группу хочу собрать.
Хочу группу для людей, которым недостаточно просто «справляться».
Хочу группу про то, как наконец начать жить свою жизнь.
