В газетах вам такого не расскажут. С законопроектом о верификации углеродной отчетности, который вчера Правительство одобрило для внесения в Госдуму, все выглядит довольно просто. Но если положить рядом еще один готовящийся законопроект и две системы углеродного следа, которые сейчас прорабатываются в России и ЕАЭС, становится видно, куда ветер дует.
Следите за руками.
1. Вчера Правительство одобрило законопроект Минэкономразвития о верификации информации (отчётов) о выбросах парниковых газов. Речь идет о проверке и подтверждении информации о массе выбросов, образовавшихся в результате деятельности компаний. В 296-ФЗ предлагается закрепить само понятие верификации и требования к тем, кто ее проводит. Проверять углеродную отчетность смогут аккредитованные юридические лица (всего 20 в России), в общем случае верификация останется добровольной, а новые нормы должны заработать с 1 сентября 2027 года.
Сейчас крупные предприятия-эмитенты парниковых газов с выбросами свыше 50 тыс. тонн СО2-эквивалента ежегодно представляют отчеты о выбросах парниковых газов в соответствующий реестр, который ведет Минэк на базе ГИС «Энергоэффективность». Теперь компании смогут на добровольной основе верифицировать отчеты до направления в Минэк. Это позволит повысить уровень доверия регулятора к отчетам. И понятно, что это делается для повышения доверия со стороны международного сообщества, для участия в системе компенсации и сокращения выбросов углерода авиацией CORSIA в т.ч.
Эту тему я хочу раскрыть. Сейчас объясню.
2. В России параллельно финалится другой законопроект Минэнерго/Минприроды и Минэк, который детализирует существующий понятийный аппарат 296-ФЗ: дает отдельные определения прямых и косвенных выбросов, вводит понятие косвенных энергетических выбросов и уточняет определение углеродного следа. Законопроект прямо закрепляет возможность утвердить отдельные методики расчета прямых, косвенных энергетических и иных косвенных выбросов, а также углеродного следа организации и углеродного следа продукции. Сейчас такой детализации на уровне 296-ФЗ нет. При этом указанные выше методики еще предстоит разработать и утвердить.
Законопроекты не зависят друг от друга. Верификацию сейчас вводят для отчетности, которая охватывает прямые выбросы, для них уже есть методика. А вот войдут ли данные о косвенных выбросах и углеродном следе в контур обязательной отчетности и будет ли введена ее верификация - это уже следующий регуляторный вопрос. Но как будто ответ очевиден.
3. А если мы начали говорить про углеродный след продукции, то есть одна пока не публичная история: по моей информации в России прорабатывается возможность создания национальной системы мониторинга углеродного следа продукции. Участие организаций - добровольное. Предполагается, что в ней появятся стандарты расчета для отдельных видов продукции, национальная база коэффициентов выбросов и цифровая инфраструктура для автоматизации расчетов. В 2026-2027 годах предполагается только сформировать нормативную базу, разработать первые стандарты, начать создавать базу коэффициентов и цифровую инфраструктуру. В 2027 году все это еще планируется тестировать в пилотном режиме. И лишь по его результатам будет решаться вопрос о дальнейшем расширении системы.
4. Параллельно ЕАЭС прорабатывает собственную систему подсчета и верификации углеродного следа продукции, основанную на межгосударственных стандартах. Кстати, в продолжение предыдущего пункта: в планах российской национальной системы уже предусмотрена гармонизация подходов со странами ЕАЭС и БРИКС.
Если собрать все эти инициативы вместе, направление уже видно: Россия, похоже, продолжит постепенно выстраивать более комплексное регулирование выбросов парниковых газов и углеродного следа, причем с учетом международных подходов. Что дальше? Вопрос открытый.
«Вопрос платы за углерод не будет обсуждаться до 2027-2028 года».
Как раз.
Зелёная барыня ESG в MAX
