к годовщине ГКЧП
ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР В АВГУСТЕ
Саша Максимов стоял перед дверью собственной квартиры и думал: самому открыть или позвонить? Он долго так стоял, минут десять. Стоял и слушал, как лифт ездит вверх-вниз мимо его этажа. Он жил на седьмом.
Вот лифт остановился у него за спиной. Саша тут же нажал кнопку звонка: неудобно при чужих людях стоять перед собственной дверью. Из лифта вышел сосед с собакой. Поздоровались. Собака залаяла. "Локси, Локси, - сказал Саша. - Локсинька".
Настя открыла дверь, глядя в сторону.
- Опять ключ забыл? - сказала она.
- Нет, - сказал Саша. - Просто.
Настя вздохнула и пошла в кухню.
- А кого я сейчас встретил, - вдруг громко и весело сказал он.
- Кого? - она остановилась, обернулась.
- Кочержицкого. Да, да! Представь себе!
- Где? - спросила она.
- В Манеже, представь себе. Зашел на выставку, и прямо у входа...
***
Саша Максимов был художник по интерьерам, а Кочержицкий был председатель худсовета в Комбинате, и от него зависело, дадут ли Саше серьезный большой заказ, там был конкурс, и уже ясно было, что заказ опять уйдет к кому-то другому, три месяца эскизов опять коту под хвост, и опять эскизы, и усталое горестное молчание Насти, и вермишель с жареным луком, но!
Но! Но вот сегодня произошло чудо, он случайно встретил Кочержицкого, тот оказался милейшим мужиком, но не это главное, а главное - эскизы приняты, заказ дадут, железно, на этой неделе все будет подписано, и ура, наконец-то.
Настя смеялась, и поздравляла, и обнимала его, и они достали последнюю из старых запасов бутылку, и сберегаемую на новый год сырокопченую колбасу, и пили, и смеялись, и строили планы, и им было хорошо, и они потом заснули, мокрые и горячие.
***
Вернее, Настя заснула, а Саша лежал, смотрел в потолок и думал, что это, конечно глупо - так по-детски врать. Но он не мог больше терпеть тоску и злость, мрак и молчание, немой укор и полный тупик. Пусть неправда, пусть на три часа, зато весело и ласково. А завтра что-нибудь да будет. Война или революция, например. Или в самом деле Кочержицкий даст заказ. Бог все видит. А если Бога нет, так вот есть окно. Седьмой этаж.
От этой мысли ему стало совсем спокойно, и он заснул.
***
Когда он стал дышать мерно и чуть всхрапывая, Настя открыла глаза. Она сразу поняла, что Саша врет. Ну и что? Ну и подумаешь! А завтра можно будет вообще убежать отсюда. Хоть бы и через окно. Наплевать. Все надоело.
***
Утром зазвонил телефон.
Саша потянулся с кровати к столу. Чуть не свалился. Выругался. Схватил трубку.
Это был приятель Сева Шатурин. Он прокричал: "Слушай радио, Горбачева свергли, у власти хунта, в городе танки!" - и короткие гудки.
- Что такое? - проснулась Настя.
- Горбачева свергли, - сказал Саша. - У власти хунта. В городе танки.
Они с Настей счастливо засмеялись.
