КЕМБРИДЖСКАЯ КАФЕДРА ПОЗДНЕГО ПРОСВЕТЛЕНИЯ
Когда-то Кембридж был местом, куда приезжали изучать Ньютона, Дарвина, Витгенштейна и особую английскую способность произносить чудовищную глупость без повышения голоса. Теперь этот навык хоронит Кембридж.
Сначала был Джейсон Ардей — профессор социологии образования, назначение которого в 2023 году преподносилось как моральный и институциональный триумф: вот она, новая Британия, вот она, социальная мобильность, вот она, победа правильной биографии над старым академическим снобизмом. Затем возникли вопросы к его квалификации, вранью, прошлому, учёным степеням, почётным званиям и обвинениям в плагиате. В августе 2026 года Ардей ушёл в отставку, а Кембридж пообещал расследование и пересмотр процедуры назначения старших преподавателей.
Дело Ардея показало, как Кембридж умеет очаровываться политкорректной инклюзивной биографией. Дело Фарах Ахмед — Assistant Research Professor кембриджского факультета образования — показывает нечто худшее. Она занимается исламской педагогикой, диалогическим образованием, подготовкой учителей и образовательными проектами. Официальный университетский профиль написан знакомым языком академической добродетели: диалог, профессиональное развитие, образовательные сообщества, плюрализм традиций, критические методологии.
Звучит, словно речь идёт о том, как научить студентов слушать и воспринимать чужие мнения.
Но Фарах Ахмед и ее соавторша Назрин Наваз значатся авторами брошюры Education and Identity, посвящённой проекту образования в будущем исламском халифате. The Spectator опубликовал сканы и цитаты из неё. В этой педагогической модели школьная программа не должна содержать ничего, противоречащего исламу; свободу, демократию, национализм и эволюцию нельзя преподавать «в позитивном свете». Немусульмане тоже должны обучаться по исламской программе — чтобы приучаться к «правильным жизненным убеждениям».
Это, разумеется, очень современная версия критического мышления. Сначала ребёнку сообщают правильный ответ. Затем ему разрешают познакомиться с неправильным — исключительно для того, чтобы правильный ответ почувствовал себя увереннее. Наконец, ребёнок пишет эссе на тему: «Почему существование альтернативных взглядов доказывает необходимость их запрета».
Иностранную философию, религии, капитализм, социализм, национализм, психологию, социологию, иностранные языки, историю и литературу, согласно этому проекту, следует преподавать главным образом для того, чтобы «опровергать их идеи» и «разоблачать их ложность». Университет в такой системе нужен примерно так же, как аквариум нужен коту: посмотреть, понять устройство и немедленно объяснить, что наличие в нем рыб было исторической ошибкой.
Самый выразительный фрагмент касается инженерии и компьютерных наук. Обычный университет считает, что инженер нужен для мостов, больниц, спутников, энергосетей и, в худшем случае, приложения, через которые человек заказывает кофе. В модели Ахмед и Наваз техническое образование получает наконец достойную цель: создавать передовое оружие для джихада, чтобы ислам мог господствовать над прочими религиями.
(окончание ниже)
