— Я – наркодилер. Я понимаю, что у 90% моих клиентов денег на самом деле нет, понятия не имею откуда они их берут. Набирают кредиты, закладывают последнее. Половине из них, скорее всего, потом будет нечего есть.
Они просто хотят сбежать от реальности. Я ничего не могу с этим поделать. Не было бы меня — был бы другой.
Лео — большой добряк, мягкий, улыбчивый и немного наивный. Почти всегда в приподнятом настроении.
Пока мы жили в соседних комнатах нашей первой Валенсийской квартиры, он немало рассказывал о своей родной Венесуэле.
Он не жаловался. Просто периодически в разговорах проскакивали особенности быта.
Беспорядки и перестрелки. Похищения людей среди бела дня. Легкость, с которой можно оказаться или в тюрьме, или в плену, если твой путь пролегал по неправильной улице. Ощущение безопасности только в охраняемых районах — таких меньшинство, и они даже визуально отличаются от остальных. Нет электричества и воды по несколько дней.
При этом Лео поразил меня, сказав, что на Родине тратит больше денег, чем в Валенсии.
~
Не секрет, что дела у Венесуэлы идут так себе: жуткий кризис, невозможность найти хоть какую-то работу, инфляция от сотен до сотен тысяч процентов.
Столица Каракас – давно уверенный чемпион в рейтинге самых опасных городов мира.
Если вы всегда мечтали сделать мемное селфи на кровати из денег, Венесуэла — отличный выбор, потому что за 100$ на чёрном рынке там дадут чемодан местной валюты. Но лучше заранее подумать, как его потом от всех прятать.
На одной стороне вам нашепчут, что причина ситуации — международные санкции из-за попытки президента изменить конституцию, чтобы превратить свою власть в абсолютную, нарушений всех возможных прав человека, а ещё — нефтяная игла и нулевая диверсификация экономики.
Если прислушаться к другой — проблемы у страны начались после того, как она решила перестать быть бесплатной бензоколонкой США.
Стране с самыми богатыми нефтяными запасами в мире некому их продавать.
Но это не помешало ей заявить претензии на невероятно богатые нефтью 2/3 соседней Гайаны. И провести референдум с результатом в 95% "за" присоединение региона.
~
В Валенсию Лео приехал с девушкой, чтобы учиться по специальности "геймдев". Он мечтал об этом больше 10 лет, и давно на эту мечту копил.
У Лео свой бизнес – он продаёт игры. Точнее, ключи к играм. Из-за санкций в Венесуэле невозможно делать покупки в Стиме, а компания Лео помогает людям обходить эти ограничения.
Программировать, по его признанию, умеет слабо – но пока ему хватало ютуба и ChatGPT. Ещё год назад не умел совсем, а теперь зарабатывает себе этим на жизнь.
— Я знаю, что я очень везучий, что смог приехать сюда. У большинства в моей стране не только таких возможностей нет, они и еды-то достать не могут. Буквально ложатся спать голодными.
— Да уж, – говорю я ему, – представляю, насколько здесь другой мир для тебя. Собираешься остаться в Валенсии после учёбы? Вам ведь здесь очень легко дадут беженство.
— Нет, я думаю, мы с девушкой здесь на год или два. Потом вернёмся.
— ...Серьёзно? Зачем?
— Мы скучаем по нашим семьям. У нас в культуре это очень важно.
Я пытаюсь представить, что могло бы меня убедить добровольно вернуться в подобный хаос, если бы только появился малейший шанс вырваться.
— Но как же всё, о чём ты рассказывал? Тебя не пугает то, как это может повлиять на твою жизнь?
— Для Валенсии я средний класс или даже ниже, но по меркам Венесуэлы — где-то в верхних 3% по доходам. Я могу позволить себе жить в хорошем районе. Где есть охрана, и где почти нет отключений электричества. Главное – не привлекать внимание, и быть поаккуратнее с митингами.
Он сочувственно поджимает губы, когда рассказывает о бедах и сложностях жизни в стране – типа, you know what I mean. Но не пытается кого-то ругать, продвигать идеи, объяснять, кто виноват, или кто мог бы всё исправить.
Я чувствую, что Лео принимает реальность как данность, с которой ничего поделать нельзя. Говорит отстранённо, как о мире, находящемся от него за пуленепробиваемым стеклом. И печально улыбается.
Тогда мы берём джойстики – и идём крошить зомби на экране.
19
17
1January 6, 2025 627 9 3
