«Государственная поддержка дебютного кино должна распространяться не только на производство фильмов, но и на их прокат, заявил в интервью ТАСС народный артист РФ режиссер Алексей Учитель».
Переводим с режиссерского на русский.
«Тот мусор, на который нам дают деньги, никто не смотрит (убытки от неокупаемости за год 16 млрд), что нам сильно не нравится. Но снимать лучше мы не собираемся. Поэтому государство обязано взять на себя еще и просмотры. Организовать, мобилизовать, наконец, заставить темные массы нас смотреть!»
У Аверченко был дивный рассказ на эту тему. Суть его в том, что в одном городе была барышня, которая получила по завещанию большие деньги и решила стать актрисой. Но поскольку она была бездарна и смотреть на нее никто не хотел, она решила устроить собственный театр.
Дальше события по рассказу ее импрессарио развивались так:
«Когда мы выстроили театр, я пригласил режиссёра. Он сказал, что он хочет получить такое жалованье:
— 4000 в месяц.
— Опомнитесь! — завопил я. — Почему?
— За позор, милый. Ведь я ее знаю — она несколько раз приходила к нам в театр. Если уж мне теперь позориться, так знать за что!..
То же самое заявили и первые персонажи.
— Ну что ж, — говорили они, — по семи тысяч в месяц дадите — пойдём. Годик помучаемся, пострадаем, зато потом вздохнём свободно: уедем отсюда, купим на эти проклятые деньги где-нибудь в глуши домик, и будем себе доживать век под чужой фамилией. Чтобы не так стыдно было…
Дали.
На первый спектакль билеты были проданы все, на второй спектакль двадцать два билета, а на третий — один. Спектакль состоялся.
Только теперь я понял, как умно поступили мы, выстроив новый театр. Потому что в старом театре стены и потолок не выдержали бы той бури, того свирепого урагана негодования, свиста и рёва разъярённой публики.
А на третий день единственный зритель, который сидел во втором ряду, вышел среди действия в проход между стульями, стал на колени и заплакал:
— Позвольте мне уйти домой, — сказал он, простирая к капельдинерам руки. — Ей-богу, я приду завтра, досмотрю.
Его отпустили на честное слово. Очевидно, это был отъявленный негодяй, потому что слова своего он не сдержал.
Спектакль приостановили.
На другой день я сдал во все тиктакпольские газеты объявление:
«Ищут приличных молодых людей и дам для вечерних занятий. Работа требует известного напряжения, терпения, но условия оплаты блестящие. За время от 8½ часов вечера до 12 часов ночи каждое поступившее к нам на службу лицо получит пять рублей».
На другой день сбор был почти полный.
Но публика была неопытная. По своей добросовестности все хлопали без разбора и в смешных местах пьесы утирали глаза платками.
Я пригласил тогда режиссёра для всей этой неорганизованной банды и нанял студию для обучения «зрительскому» искусству.
Некоторые сделали блестящие успехи и выдвинулись на первые места. Им жалованья прибавили.
Но костюмерная часть страдала — пришлось устроить мастерскую дамского и мужского платья.
Теперь театр выглядел нарядно, красиво, всегда был переполнен и жизнь наша потекла спокойно и приятно, если не считать двух больших забастовок зрителей с предъявлением ими требований: вежливого обращения со стороны капельдинеров, отмены биноклей и перемены пьесы на другую, новую.
В итоге кампания была проиграна… На текущем счету у нас оставалось около 50 тысяч рублей, а зрителям за последние полмесяца ещё не было заплачено. Да давильщики, обязанность которых была устраивать давку около кассы, только вчера потребовали улучшения своего положения, устройства эмеритурной кассы и пенсионного фонда.
А сзади стояла ещё целая голодная, жаждущая армия: гастролёры-истерички для истеричных мест в пьесе, встречальщики у актёрского подъезда, «рикши», выпрягавшие лошадей и доставлявшие ее домой после спектакля…
Я пришёл к ней, сложил на груди руки и сказал:
— Кончено.
— Что?!
— Денег больше нет.
Через минуту я уже бежал по городу, изрытая проклятия и хватая сам себя за голову…»
Примерно так и надо все организовать.
И кончится так же.
39
8
5September 2, 2026 545 11
