О страшных правилах перелётов европейскими лоукостерами, об их беспощадности и непримиримости можно складывать легенды.
Контроль на посадку в самолёт порой напоминает военный досмотр. Полкилограмма сверх нормы багажа — и вот уже перед вами совершенно безумная доплата. Не распечатали посадочный талон заранее — будьте добры отдать в аэропорту кругленькую сумму.
Все эти правила придуманы, по сути, ради одного: заставить путешественника сделать максимум самостоятельно и свести ручную работу сотрудников авиакомпании к минимуму, но есть забавный парадокс. Если согласиться на все дополнительные услуги, которые лоукостеры так страстно пытаются вам продать, полёт по уровню удобства внезапно начинает почти напоминать бизнес-класс.
Купите место в первом ряду — причём сравнительно недорого. Заплатите за дополнительные десять килограммов ручной клади. Купите багаж, приоритетный досмотр, приоритетную посадку, проход в бизнес-зал — и за вполне умеренные деньги вы очень заметно повысите собственный комфорт. И обратите внимание, как после этого поменяется взгляд сотрудниц авиакомпании. В нём появляется уважение.
Я летел «Райанэйр», купив практически всё, что там вообще можно было купить. У меня был приоритетный досмотр, приоритетная посадка, прекрасное место в первом ряду. Я чувствовал себя достопочтенным членом общества, но не учёл одного. Все рейсы лоукостера обслуживал аэропорт Бове, и, видит бог, я понятия не имел, что это за аэропорт и какой геморрой меня ждёт впереди.
Спустя два с половиной часа я приземлился в аэропорту одновременно ещё с девятнадцатью лоукостерами. Минут 30 нас держали в самолёте по причине перегруженности зала прилёта, потом выпустили, и толпа подвыпивших рыжих ирландцев с фиолетовыми лицами хлынула в здание, напоминавшее сельский танцевальный клуб. Границу я проходил часа полтора и уже почти за полночь победно вошёл в город. Глазами нашёл значок такси и побрёл в указанную сторону, подозрительно оглядываясь. Я шёл один. Все остальные почему-то шли налево, но стрелка с надписью «такси» упорно отправляла меня направо, и я, как человек, привыкший доверять указателям, пошёл за ней, и действительно вышел на стоянку такси. Там стояли три микроавтобуса «Мерседес». В каждом было по водителю, и все спали! Я слегка забеспокоился, ведь такое видел впервые.
Несмело постучав в окно, я разбудил водителя и, когда сообщил, что мне нужно в Париж, встретил реакцию, похожую на ту, что видел в «Бриллиантовой руке», когда контрабандист Каневский встретил Никулина. Руссо туристо?! Михаил Светлов?! Чёрт побери?!
Господи, он меня чуть было не расцеловал, приобнял, усадил в салон, погрузил чемоданы в машину и, ёрзая от радости, тронулся в Париж. Я пожал плечами, искренне радуясь такой реакции, и почти сразу уснул. Сколько я спал, не знаю, но, когда проснулся, был уже в городе. За окнами был любимый Париж, и, по ощущениям, я подъезжал. Отряхиваясь ото сна, мы провиляли ещё минут десять по ночному городу и остановились в переулках у Елисейских Полей, где я ангажировал антикварную квартирку с видом на арку Триумфа наполеоновой победы. Я заспанными глазами взглянул на счётчик вдалеке и удивился цене. Двадцать четыре евро и пятьдесят четыре цента. Ух ты! В Париже я всегда закладывал семьдесят, а тут почти в три раза дешевле. Потрясающе! Раскланявшись, я протянул тридцатку водителю и, собравшись уходить, услышал:
— Экскюзе-муа, месьё, иль манк дё ларжан.
— В смысле «иль манк дё ларжан»? — ответил я.
— С вас двести пятьдесят четыре евро и сорок четыре цента, месье!
Я пукнул от ужаса. В смысле двести пять… Я отодвинул водителя и, взглянув на счётчик, обомлел. Дрожащими руками открыл карту и наконец увидел, что Бове — это вообще другой город, а я — поц, которому надо было, как все, идти на автобус и примерно за 16 евро доехать до Парижа. Этими же дрожащими руками я медленно раскрыл бумажник и выписал водителю, сверлящему меня змеиным взглядом, четверть тысячи евро.
5
4August 27, 2026 814
