А ведь она всегда была послушной – послушной дочерью самодура-отца, поднимавшего руку на мать-страдалицу, послушной невестой тогда еще молодого и красивого Осмомысла, послушной его женой. И что же ей дали покорность, уступчивость, нежность? Только горе без конца и края. Только отчаяние, от которого хотелось выть волчицей на эту большую, мучительно желтую луну. Одно держало ее на этой земле – желание увидеть, как исказится от боли лицо проклятого юнца, занявшего чужой престол.